Автор
Утро летит мимо нас в одиночестве. Ваня, обычно просыпающийся вместе со мной, спал, не слыша ни звука. Ксения бежит к кровати и с поразительной настырностью пытается разбудить мужа за утренним похмельем. Когда он наконец открывает глаза, она шепчет радостный секрет - Сюрприз! Ваня выходит из себя от этой неожиданности и сияет в предвкушении чего-то глубокого и взрослого, но все еще наполненного невероятной надеждой....
Предложение матери, конечно, убивает, но другого выхода для себя не вижу. Машину, как ни пыталась, продать больше чем за три миллиона не выходит.
Никого не интересует, что она совсем новая и вот-вот из салона, договориться хотя бы на четыре не получается. Возможно, если бы было время, я нашла бы покупателя посговорчивее, но его нет. Финансы нужны прямо здесь и сейчас.
- Ладно, звони своей знакомой, - соглашаюсь с мамой. На душе скребут кошки, если честно. Работать девочкой легкого поведения в мои планы, конечно же, не входило.
Злость на Ксюшу накрывает новой волной. Это ведь все по ее вине! Если бы сводная дрянь закрыла глаза на сумму и не пожаловалась папочке, сейчас бы не пришлось носиться в поисках финансов.
Мама достает телефон и листает контакты.
На минуту я задумываюсь, а откуда у нее вообще такие связи? Это же не массажистка или мастер по маникюру, а конкретно подсудное дело.
- Мам, а ты не..
- Я знаю, о чем желаешь спросить, да, я тоже пробивала себе дорогу этим способом. Время было тяжелое, хотелось вкусно есть и носить красивые вещи, как понимаешь, твой родной отец был бестолочью пропойцей, и я искала пути, чтобы хорошо жить и ни в чем себе не отказывать, - спокойно рассуждает о том, чего обычно люди стыдятся и осуждают.
В голове снова мелькает вереница мужчин, которые ждали маму на иномарках под подъездом, когда отчим уезжал в командировки, и становится почему-то противно.
В то время мы уже не жили бедно, всего было достаточно, и отчим спокойно мог нас прокормить, более того, когда люди ели на завтрак сосиски, мы лопали ложкой икру, каждый год нас с Ксенией возили на море и покупали заграничные шмотки.
Не скажу, что я ханжа, отнюдь нет, но узнать, что твоя мать занималась подобными вещами – действительно мерзко.
- Это было и при Игоре? – решаюсь на этот вопрос, прекрасно зная ответ.
- Иногда бывало, - юлит мама, - но потом я оставила неблагодарное дело и погрузилась в материнство.
Все бы ничего, но матерью она всегда была отвратительной. Если исключить покупки и то, как она меня баловала, в большей степени Татьяне Петровне было не до своей доченьки Сони. Куда веселее было травить Ксюшу, на это у нее всегда находилось время.
- Звони, - произношу уверенно, - у меня нет другого выхода, а ты, так понимаю, и не собираешься мне помогать.
- Дочь, ты уже взрослая, со своими долгами разбирайся сама.
