Автор
Момент ожидания напряжен и тягостен для Усманова. Встреча с Радовым в ресторане, где они когда-то делали стратегические планы, теперь символизирует вершину разрыва между ними. Твою страшную тайну — о том, что ты беременная и не хочешь раскрывать это ни кому из них — пряталась в глубине души так долго, что кажется уже частью тебя самого....
Но ты присаживайся, отдохни. Можешь даже прилечь, - с ухмылкой он указывает на кровать, хотя в комнате еще есть два кресла.
- Спасибо, я постою, - хмыкаю в ответ.
- Как хочешь, - пожимает он плечами и протягивает мне свой бокал: - Хочешь?
- Нет, конечно! Я, вообще-то, Ваню грудью кормлю.
- До сих пор? - ведет он бровью. - Он разве не большой для этого?
- Ты сейчас шутишь? - хмурюсь я. - Ему всего семь месяцев. Дети в его возрасте все еще питаются материнским молоком либо смесями.
- То есть где-то еще на полгода придется тебя оставить здесь, - задумчиво протягивает Радов, уставившись куда-то в потолок.
Хочу возмутиться, но предпочитаю промолчать. Я не рассчитываю находиться здесь целых полгода. Но если произойдет что-то такое, из-за чего я не смогу сбежать, то теперь у меня хотя бы есть уверенность, что Радов не выставит меня за дверь, как только получит результаты теста на отцовство.
- Ладно, - встряхивается он, будто избавляясь от посторонних мыслей, и обращает свой взгляд на меня. - Ты сказала, Усманов не в курсе, что Ваня - мой сын. Это точно?
- Абсолютно, - киваю я.
- И он не знает, где ты сейчас находишься?
- Не знает, конечно, - я уже начинаю нервничать. - А почему ты вообще об этом спрашиваешь?
- Я должен быть уверен в том, что мой сын находится в полной безопасности, - с абсолютно серьезным лицом отвечает он.
- Почему же? - ухмыляюсь я. - Боишься Усманова?
- Я вообще никого не боюсь, - сверкнув недобрым взглядом, отвечает Радов. - Но за своего сына волнуюсь. А вот почему ты не беспокоишься, мне непонятно.
- А чего мне об Усманове беспокоиться? Это не он нас похитил и насильно притащил в свой дом! - огрызаюсь я.
