Автор
Я дочь твоего мужа! Удивленный и ошеломленный взгляду на молодую девушку, я понимаю, что этот неожиданный приход оказывается ключевым в загадочной истории. Внезапное появление девочки-подростка заставляет меня задуматься о своих связях и тайных делах покойного мужа, открывая новый слой ужасов и интриг, которые я не знал до этого момента....
Я могу кричать о том, чтобы мне немедленно сказали правду, но для чего мне эта самая правда?
Зачем мне встречаться с Кристиной и зачем ответы? Чтобы что?
Получить подтверждение, что я все эти годы была слепой дурой?
Или посмотреть, как я сказала, в ее бесстыжие глаза? И что дальше? Это вернет мне годы, которые потратила на брак с Богданом?
Нет, я не поеду к Кристине, потому что это глупо. Жена едет к любовнице мужа на ‘разговор под его контролем.
Это ведь унижение.
И вот я открываю рот, чтобы сказать Богдану свое решительное и гордое нет, но вместо этого заявляю с насмешкой:
— А поехали, — и для убедительности упираю руки в боки, выпятив вперед свой огромный живот.
Воцаряется тяжелое и напряженное молчание.
После своего наглого “а поехали” я начинаю подозревать, что предложение Богдана поехать к его
Кристиночке тоже было внезапным и необдуманным.
Он, пусть и не беременная женщина, но тоже сегодня много чего наляпал своим мужским языком.
Задумываюсь над тем, что у Богдана сейчас внутри.
Я-то вижу его сейчас бесстыжим мерзавцем, который отказывается извиняться и что-то объяснять, но вместе с этим я легко вывожу его из роли высокомерного, поганца."
"И сейчас он, как и я, молчит и не двигается с места, хотя о Кристине заявил громко и решительно.
У него нет в рука контроля не то, что над ситуацией, но и над собой.
Я приподнимаю бровь.
Очень интересно.
Женщины часто шутят, что мальчики остаются мальчиками и в сорок лет, и в пятьдесят, и в шестьдесят, а в каждой шутке есть только доля шутки.
К чему это я.
А к тому, что мальчишки всегда прячутся за агрессией, когда они чуют свою уязвимость.
Красивая отличница не смотрит в их сторону и не замечает, как они смело и решительно прыгают в сугроб со второго этажа? Порвем ее тетрадку, назовем дурой и скорчим рожу. Отличница расплакалась? Отлично, дернем ее за косичку, чтобы точно убедить ее в том, что хрупкое мальчишеское эго не было задето.
Это, кстати, история Аркаши, когда он учился в четвертом классе.
Матвеевой признался Богдану в серьезной беседе после разговора с директором.
Он согласился, что поступил плохо, что симпатию надо выражать иначе, но тогда Богдан не смог его убедить подойти извиниться перед Катюшей и подарить ей новые красивые тетрадки взамен тех, что были порваны.
Он знал и понимал, что поступил, как засранец, но так и не пошел извиняться к однокласснице.
