— Ох, ты думаешь, я до этого доживу?
— Придется, — Яна шмыгает и вытирает выступившие слезы. — И тебе тоже, — с вызовом смотрит на меня. — Ясно?
— Ясно, — с готовностью киваю я. — Вот только обнимать нас придется побольше, если у нас такие планы. Давно доказано, что объятия продлевают жизнь.
Яна опять всхлипывает и со слезами кидается ко мне. Очень велик шанс того, что нас теперь с Гордеем просто не будут выпускать из объятий, чтобы мы прожили как минимум до ста пятидесяти.
— Вы куда-то оба уехали, — шепчет Яна.
— Я волновалась!
— Но мы же тут и все хорошо, — поглаживаю ее по спине. — Все хорошо.
На крыльцо к Алисе выходят мои родители. Мама вытирает руки о полотенце, а папа переводит цепкий взгляд с меня на Гордея, оценивая ситуацию.
Он, наверное, посчитал, что мы с ним рванули к адвокатам обсуждать развод и ждет, когда мы решим всех шокировать еще одной “прекрасной” новостью.
— Идите и соберите вещи, — говорит Гордей, когда Лев отступает от него. — Мы сегодня возвращаемся домой.
— Но пап… — Яна вытирает слезы с челюсти и недоуменно прижимает ладонь к влажной красной щеке, — а как же бабуля?
— С бабулей я отдельно решу вопрос, — Гордей напряженно поправляет галстук, — а ваша задача сейчас послушать меня.
Яна и Лева растерянно переглядываются, и я решаю, как настоящая мудрая женщина, подать голос:
— Да, давайте сейчас без лишних вопросов. Потом дома поговорим.
Кошусь на Гордея в ожидании его оценки моей поддержки, и он коротко, но одобрительно кивает.
Лева и Яна торопливо идут к крыльцу, через несколько шагов оглядываются на нас. Вероятно, они уловили в нас метаморфозы, в которые мы нырнули через боль, страх и отвращение.
— Тебе придется и со своими родителями переговорить, — Гордей приобнимает меня за плечи и не спеша ведет меня к дому. — Моя мама обязательно пожалуется им, а они полезут к нам.
Под ногам шуршит мелкие белые камушки, в которых с хрустом утопают тонкие каблуки моих туфель.
— Тогда предлагаю разделиться, — соглашаюсь я с невеселыми прогнозами мужа, — или ты хочешь, чтобы я присутствовала при разговоре с твоей мамой?
— Нет, это должен быть мой личный с ней разговор, Ляль.
И он должен был случиться очень давно.
Глава 54. Где твоя благодарность?
— Мам, мы сегодня домой, — стараюсь говорить спокойно и уверенно.
Бессмысленно сейчас взрослому мужику обижаться на женщину, которая не заметила в своем муже тихого извращенца и тирана.
