— Результат будет один, — закидываю ноги на подлокотник диванчика, — развод, — закрываю глаза, — Лилия Петровна — птица гордая, а я — вшивый кобель.
— Выпьешь за это? — с коротким смешком спрашивает Юра.
Глава 14. Детка
Гордей, Лева и Яна сидят у пруда. Он вусмерть пьяный, и я в нескольких шагах чувствую алкогольные пары, но это совершенно не пугает наших детей.
Привалились к нему с двух сторон, а он держит их за руки и молча покачивается в пьяном угаре.
Уже темно и прохладно.
Гости все разошлись. Алиса с мамой и с пьяным папой сидят на кухне и вспоминают, каким был мой свекр, периодически срываясь в слезы и риторические вопросы ”как же так?” и “почему?”.
А я ищу не Гордея, даже не детей, а Пастухова. Он где-то потерялся.
Нет, он не уехал. Его ждет водитель, который пытался несколько раз дозвониться до этого толстого клоуна, который устроил в кабинете самую настоящую попойку.
Мой папа и Гордей чуть ли не выползли на бровях из кабинета, после пытались устроить драку у лестницы, но разошлись… Ну, как разошлись.
Расползлись в разные стороны, обещая друг другу серьезные разговоры завтра, а сегодня же траур.
Надо уважать мертвых.
А Пастухов испарился, и я не могу понять, как ему это удалось.
Как и того, что подруга моя дала мне, по словам Веры, дезинформацию.
Не были они у отеля “Валетайн” и не обжимались на парковке. После этой ремарки Верочка ушла. Могла, конечно, солгать, но смысл?
А смысл Алке придумывать небылицы?"
"И только сейчас я понимаю, что в ее рассказе было мало конкретики о той, кого тискал за жопу Гордей.
Да, проскользнуло, что была брюнетка, но сколько в мире брюнеток?
У Алки фонтанировали эмоции, которые и меня захлестнули и кинули на виток ревности и возмущения.
Да глупость какая. Нахрена Алке врать? Чтобы что?
Ничего не понимаю, блин.
— Мам, — Яна оглядывается, — идем к нам.
— Ребят, холодно, — кутаюсь в легкую шаль. — Давайте в дом, а я ищу друга папы.
— Какого? — неразборчиво и удивленно вопрошает Гордей.
Оборачивается и падает с тяжелым вздохом.
— Пастухова, — сдержанно отвечаю я. — Где он?
— Он мне не друг.
Лева помогает Гордею сесть, и тот его рывком привлекает к себе и прижимается щекой к его виску. Опять тяжело вздыхает.
— Где он может быть?
— Я не знаю, — глухо отвечает Гордей. — Спит, может, где. Может, пешком ушел?
— За территорию никто не выходил.
Обнимает Яну, и целует ее в макушку. Очень трогательно, если не знать, что у папули есть беременная любовница.
