Я как-то выбиваюсь из подозрений о его изменах с Аллой, — киваю. — Или, может, он хотел покаяться сыну, а? Вот сердце и не выдержало. Как говорится, вина убивает человека.
Лена серьезно задумывается. Все-таки ей нравится идея, что ее мертвый босс завел с ее предшественницей роман.
Может, сама бы хотела быть на ее месте?
— Он вам что-нибудь сказал?
А еще она решила, что я ее союзник, раз мне тоже не нравится Алла. Интересно, как скоро она понесет свои подозрения в широкие массы?
— Нет, ничего не сказал, — встаю и шагаю к двери кабинета отца.
— Лен, — оглядываюсь, — ты, выходит, стояла у его могилы и рыдала с мыслями о том, что он изменял?
Лена хмурится и молчит.
— И матери моей с таким упоением заливала, каким он был прекрасным человеком, — обхватываю холодную ручку двери и медленно ее проворачиваю до тихого щелчка, не сводя взгляда с Лены, которую я завел в ловушку. — Разве прекрасный, светлый и добрый человек обзавелся бы любовницей на старости лет?
— Зря я раскрыла рот…
— А кому он звонил?
Молчит.
Так зря я повернул в сторону агрессии.
— Говори уже, Лен. Ты же, выходит, подслушивала.
— Не знаю, кому конкретно, но он поднять записи из какой-то клиники…
— Чьи?
— Я не расслышала, — Лена отводит взгляд, — в этот момент позвонили уже мне по поводу доставки новой кофе-машины. Да и про клинику я тоже, может, уже додумала. Он говорил тихо.
Так, все чудесатее и чудесатее. Головная боль нарастает до пульсирующих комков в висках.
Захожу в кабинет. Сколько раз я тут бывал?
В голове проносятся воспоминания, в которых я кручусь в кресле, а папа говорит, что однажды все это будем моим. Правда, тогда стол был другим и интерьер уже давно поменялся.
Зачем я пришел?
Меня опять нагоняет черная тоска.
Я любил проводить в детстве с ним время, но я уже не сопливый пацан, а мужик, который в последнее время чувствовал к отцу чаще раздражение.
Подхожу к столу.
Может, мне лучше заняться чем-то другим?
Например, разводом. С ним-то мне все предельно ясно, а со смерть отца что-то тревожит.
Так тревожит, что я не могу осознать того, что моя жизнь с каждой секундой рушится по кирпичикую
Сажусь за стол. Несколько минут смотрю на закрытый тонкий серебристый ноутбук. Я часто его видел в руках отца.
Открываю ноутбук. Требует пароль. Ничего странного и нелогичного, но беспокойство почему-то нарастает.
