Автор
В глубоких темноте одного из самых роскошных отелей города, мирон ждет женщины, которую он поцеловал впервые и обещал вернуться домой. Но вместо этого он исчез, забрав с собой надежду. Теперь она наслаждается темной тканью стыда и страсти, окутавшей ее после ночи безумия, когда мирон уступил ей пространство между его мягкими линиями....
Я не могу позволить себе дарить квартиры всем моделям, которые попали в трудную жизненную ситуацию. Поэтому тебе придется с нее съехать.
Моя квартира шикарная. Мечта.
— Я готова от нее отказаться…
Эльвира откидывается на спинку кресла. И я по ее глазам вижу, что она сомневается в том, что я в своем уме, думает, что после ночных потрясений я еще не пришла в себя и тороплюсь с решением. Поэтому объясняю:
— …Всех денег все равно не заработать. И даже это, — киваю на стикер, — в десять раз больше того, что я могла бы заработать без вас.
— Свято место пусто не бывает, Марго, — вздыхает она. — Тем более у меня.
— Тогда я пойду? — улыбаюсь.
— Да, езжай домой. Натали подготовит тебе новый график и пришлет в мессенджер.
— Спасибо.
— А у меня внезапно открылось аж три вакансии моделей для показа… — уже не мне, а скорее себе говорит Эльвира и что-то печатает на клавиатуре.
Глава 43
Из Модного дома я выхожу в сумасшедшем раздрае. Я стремительно взлетела до самых высот и так же быстро приземлилась. Поворачиваюсь к рекламному билборду возле здания, на котором я широко улыбаюсь и сияю, словно звезда. Скоро там будет красоваться другая девушка.
Но ничего. Я должна быть благодарной за то, что имею. Если бы не Кириянова, у меня бы и этого не было.
Квартиру жаль, но ничего не поделать.
Я не хочу его прощать. Тем более Эльвира Леопольдовна дала мне на это зеленый свет…
— Доченька! — зовет меня до дрожи знакомый голос.
Я медленно оборачиваюсь и вижу поодаль женщину, в которой почти не узнаю свою мать.
Я запомнила ее другой. Несмотря на алкогольную зависимость, она старалась поддерживать человеческий облик: красила волосы и завивала их на бигуди, пользовалась помадой, стирала одежду.
А сейчас на меня смотрит грязная женщина с одутловатым лицом. Лыбится ртом, в котором уже нет переднего зуба. Если бы не голос, я бы прошла мимо, приняв ее за бомжиху. Это очень страшно. Видеть, как близкий человек скатывается на самое дно
. Меня словно парализует.
Замираю в растерянности, а мать, не прекращая радостно улыбаться, подходит ко мне.
