Автор
В глубоких темноте одного из самых роскошных отелей города, мирон ждет женщины, которую он поцеловал впервые и обещал вернуться домой. Но вместо этого он исчез, забрав с собой надежду. Теперь она наслаждается темной тканью стыда и страсти, окутавшей ее после ночи безумия, когда мирон уступил ей пространство между его мягкими линиями....
Как же мерзко и обидно, что люди, совсем меня не зная, так охотно занимаются травлей. Мне захотелось удалить аккаунт и навсегда обо всем этом забыть. Но это вряд ли получится, и меня уже точит страх, что, покончив с виртуальной жизнью, я могу столкнуться с проблемами в реальной. Мое лицо стало узнаваемым, как бы не пришлось краснеть перед людьми за то, чего я не совершала. И даже возникает мысль, что обратись я в агентство для поиска жилья, столкнулась бы с отказом. Риэлторы скажут, что не подбирают квартиры для проституток.
И я не планировала оставаться в особняке даже после подписания документов, но сейчас думаю тут задержаться, спрятаться за высоким забором ото всех хотя бы на некоторое время. Оно мне необходимо, чтобы заставить себя жить дальше. Но пока я не знаю, как это сделать. Где найти стимул после всех этих жестоких потрясений? Я много раз считала, что хуже быть не может, но справлялась с каждой новой бедой, как птица Феникс возрождалась из пепла. И сейчас я в который раз сгорела дотла.
Облизываю пересохшие губы. Мне очень хочется пить. Лучше всего сейчас крепкий чай с сахаром, чтобы немного взбодриться.
Вяло встаю с кровати, плетусь в кухню. Подхожу к лестнице и собираюсь спуститься, однако, услышав внизу разговор, притормаживаю. Я узнаю голос Мирона, а второй кажется смутно знакомым. Аккуратно выглянув, вижу раскинувшего руки на спинке дивана сидящего Суворова, а напротив него стоящего крепкого мужчину, одетого во все черное. Незнакомец рыжеволосый, коротко стриженый.
— Ты додавил Власова? — спрашивает Мирон, а я, услышав фамилию, напрягаюсь и вся обращаюсь в слух.
— Да. Вот запись его исповеди. Пришлось повернуть Антона к камере спиной, чтобы не видно было, как вы его разукрасили. Но это даже хорошо — складывается впечатление, что Власов испугался светить фейсом, — мужчина передает Суворову небольшой продолговатый предмет — похоже, флешку. — Мирон Олегович, если честно, я до сих пор в шоке от того, к чему может толкнуть черная зависть.
Мирон криво усмехается.
— А ты случайно не завидуешь мне, как Власов?
— Нет, — мотает головой. — Я с вами недавно, но успел оценить масштаб ваших проблем и считаю, что Власов напрасно вам завидовал. Он ненормальный. Маньяк с поехавшей крышей. Разве может адекватный человек служить и одержимо хотеть всего лишить человека, который тебе платит? Очернить бизнес, попытаться уничтожить девушку, — смахивает испарину со лба.
