Автор
В глубоких темноте одного из самых роскошных отелей города, мирон ждет женщины, которую он поцеловал впервые и обещал вернуться домой. Но вместо этого он исчез, забрав с собой надежду. Теперь она наслаждается темной тканью стыда и страсти, окутавшей ее после ночи безумия, когда мирон уступил ей пространство между его мягкими линиями....
С Кирияновой мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения. Иногда я участвую в ее фотоссесиях, но теперь в качестве хобби.
С появлением у нас с Мироном детей жизнь изменилась. Несмотря на тотальную занятость, мы не спихиваем заботу о них их на нянь. Иногда нам помогает мой папа или Захар с Лилей. Я помню свою мать и хочу подарить своим детям счастливое детство, которого, к сожалению, не было не только у меня, но и у Мирона.
Пока муж переодевается наверху, я заканчиваю готовить завтрак — сегодня это манник по фирменному рецепту моего папы.
«А вот и он», — думаю, когда слышу трель звонка.
Спешу открыть дверь.
— Мамусь-сь-ка! Мамуська! — пищит малышка Веренька, наряженная в пестрый сарафанчик, и тянет ко мне ручонки. — Моя мамуська!
— Твоя-твоя, а чья же еще?! — смеюсь я и беру ее на ручки.
Если сравнивать мои детские фотографии и Варины — мы как две капли воды.
— Привет, мам! — слышу следом бойкий голос Саши, который, брутально похлопав меня по ноге в знак приветствия, шагает мимо в дом.
— Чего?! — ахаю я и оборачиваюсь к моему папе.
— Во-первых, не по охранникам, а по банкам, — отвечает в своей «железной» манере отец, — и из моих рук.
— Ох уж эти твои увлечения, пап. Саша и так ядерная смесь тебя и Суворова. Ты кого из него сделать хочешь?
— Нормальный парень растет, — улыбается мой авторитетный папа.
А я качаю головой.
— Останешься на завтрак? — спрашиваю его.
— Нет, у меня дела.
— Знаю я твои «дела», — приподнимаю уголки губ. — К ней спешишь. Да?
— Да. Но вечером приезжайте в гости. Будем жарить мясо.
Попрощавшись, отец уезжает. Я рассаживаю ребятишек за стол. К этому времени спускается и Мирон.
— Папуська! — пищит Варя и машет ему ручкой.
— Привет, моя маленькая принцесса, — подойдя к дочери, Мирон целует ее в щечку, затем по-мужски жмет руку сыну.
Я разрезаю манник и угощаю всех, не забывая и о Люсе.
Все хорошо, что хорошо кончается. Искрометная история о проданной девочке осталась в прошлом. А нашу настоящую историю мы с Мироном пишем сами."
