Автор
В дьявольской игре предательства, где каждый шаг может стать последним, три брата на грани самопожертвования. Атмосфера книги окутана тьмой и мраком, как будто каждая страница обрушивается на читателя в потусторонний мир, где предательство становится не просто выбором, а самою жизнью....
Он принял должность в отделении неотложной помощи в Голуэе и взял на себя аренду дома моих родителей в Хедфорде, так что я могла ходить в ту же школу и находиться в знакомой обстановке.
Я всегда думала, что это довольно круто для кого—то: просто встать и пойти, когда кто—то в тебе нуждается. Но мама и Макс были невероятно близки.
Мама, которая была на двенадцать лет моложе, практически воспитывалась Максом, пока она не вышла замуж за папу и не переехала в Голуэй, поэтому я решила, что забота о дочери была для Макса способом заботиться о своей сестре.
У них было еще два брата, Диксон и Мо, но ни мама, ни Макс никогда много не говорили о них — только то, что они близнецы и живут где — то в Штатах.
Так что да, Макс был дома — дома, чтобы наблюдать за моим эпическим провалом в первый день в школе.
Выбравшись из кровати, я лениво потянулась, прежде чем отправиться в ванную, чтобы принять душ.
Я терла кожу до тех пор, пока не почувствовала себя «сырой» , я вымыла волосы, затем схватила зубную щетку и выдавила на них здоровую порцию зубной пасты.
Да, это было отвратительное занятие в душе, и это не было чем—то, что я действительно делала в привычку, но у меня было мало времени, и я любила импровизировать.
Я вытерлась за рекордное время, прежде чем надеть пару джинсовых шорт с потертостями, простую белую футболку и черные кеды.
Не утруждая себя сушкой феном, я высушила волосы полотенцем, насколько могла, и позволила им свободно спадать на спину.
Свежий воздух по дороге в школу мог бы высушить его, но меня это в любом случае не беспокоило.
— Доброе утро, моя любимая племянница...— Голос дяди Макса затих в ту секунду, как я вошла на кухню, и его взгляд встретился с моим.
Его бледно—зеленые глаза сузились, когда он окинул меня взглядом, говорящим ""что, черт возьми, с тобой случилось"".
— Не начинай, — пробормотала я, шаркая к холодильнику. — Слишком рано для любезностей. — Темные мешки под глазами, несомненно, привлекли внимание моего дяди.
— Я что-то пропустил? — спросил он, подозрительно глядя на меня.
Поправляя запонки на рубашке, Макс поправил галстук, не сводя глаз с моего лица. — Ты ведь не улизнула и не пошла в клуб после того, как я лег спать вчера вечером, не так ли?
Я громко фыркнула и закатила глаза, отхлебнув апельсинового сока из бутылки. — Это было не обязательно, — пробормотала я угрюмо, прежде чем поставить сок обратно в холодильник. — Не тогда, когда к нам придет клуб.
Макс нахмурился. — Я тебя не понимаю, Тигс.
