Автор
В кабинете доктора Фэйрвуд столько напряжения, что каждое слово медсестры кажется сигналом к действию. Стоит только подумать о пациенте с открытым переломом и раной на животе, и сердце колотится. Время ускорилось, а дыхание стало короче — как быстрое бегство сквозь атмосферу опасности, которая накрывает доктора Фэйрвуд в этот момент....
— Но я не виновата!
— Разберемся.
Я не могла поверить в происходящее.
Моя голова кружилась от ужаса и шока, когда они вывели меня из кабинета и посадили в полицейский мобиль.
Мы ехали в мою квартиру, из которой я больше не смогу выходить. Моя жизнь теперь ограничена стенами.
Меня оставили одну, еще раз просветив, что будет если я нарушу запрет.
Я сидела на стуле у окна, в оцепенении глядя на браслет на запястье. Вся эта ситуация казалась мне каким-то кошмаром, из которого невозможно выбраться.
Домашний арест.
Это не могло происходить со мной! Неужели Леор совершенно слетел с катушек!
В моей жизни всё перевернулось в один момент, и я не могла понять, как до этого дошло.
А еще на меня кто-то донес из коллег. Вернее, перевел стрелки. Ведь я ни в чем не виновата!
Тяжело вздохнув, я достала артефакт связи и набрала номер отца. Через несколько гудков его голос, тёплый и привычный, раздался в трубке.
— Лира, привет! Ты ведь приедешь на выходные, как договаривались?
Я замялась, ощущая тяжесть браслета на руке, и попыталась сдержать дрожь в голосе.
— Пап, я… не смогу приехать, — сказала я, стараясь говорить как можно увереннее. — Меня вызвали на работу.
— На работу? — удивлённо переспросил он. — Разве тебе уже вернули лицензию?
Я сжала артефакт в руке, обдумывая, что сказать. Мне не хотелось, чтобы он волновался.
— Не совсем, — я замялась на секунду, прежде чем продолжить. — Меня отправляют в соседний город в качестве консультирующего врача. Это срочно, там не хватает специалистов.
Отец, казалось, поверил. Его голос смягчился.
— Понимаю. Ну, конечно, работа — это важно. Буду ждать тебя в другой раз. Но ты звони почаще.
— Спасибо, пап, — тихо произнесла я, чувствуя, как сердце сжимается от тяжести. Я не хотела врать. — Обязательно приеду позже.
Мы попрощались, и я положила трубку. В комнате повисла тишина, и я снова посмотрела на браслет."
"Только ни на второй, ни на третий день ко мне никто не пришёл и никто не позвонил.
Нервное ожидание казалось бесконечным.
Но хуже всего было то, что мне и позвонить-то было некому. Я сидела перед открытым окном и смотрела на наручный артефакт связи.
И только оказавшись в такой непростой ситуации я поняла, что у меня даже нет подруг. По сути, я была одиночкой. У меня был только отец.
А ещё я медленно сходила с ума в четырёх стенах. Мне нужно было в парк, в лес, хоть куда-то, где есть живая природа.
Но… я была под домашним арестом.
Чувствовала энергетический голод.
