Автор
В мачехиной варной гостиной происходит бал-маскарад. Там Софи встречает не принца — а ловеласа и покорителя сердец, готового изменить ее жизнь навсегда. Пролог: все знали, что Софи Бекетт – незаконнорожденная дочь бедняка, но вдруг обрела шанс стать не просто любимицей королевы, а могущественным светским льготником....
Бенедикт с трудом изобразил на лице улыбку. У него не было никакого настроения беседовать с матерью. Откровенно говоря, у него не было настроения беседовать вообще с кем бы то ни было, и это было видно по его лицу.
– Ничего серьезного, - успокоила его Вайолет. - Господи! У тебя такой вид, словно тебя приговорили к смертной казни.
Решив, что не стоит говорить, что именно так он себя и чувствует, Бенедикт наклонился и поцеловал мать в щеку.
– Какой приятный сюрприз! - воскликнула та, просияв. - А теперь пойдем со мной.
– Мама!
– Ты только выслушай меня. Такая приятная девушка…
А ведь верно она заметила насчет смертной казни.
Глава 19"
"""Мисс Пози Рейлинг (юная падчерица покойного графа Пенвуда), не частая гостья этой колонки и - как это ни прискорбно, но автор этих строк вынуждена отметить - не пользующаяся большим успехом на великосветских мероприятиях, повела себя на музыкальном вечере, устроенном в доме ее матери во вторник вечером, более чем странно.
""Светские новости от леди Уислдаун"", 11 июня 1817 годаСорок пять минут спустя Бенедикт сидел в кресле и с трудом сдерживал зевоту: матушка иногда бывает такой занудой.
Молодая особа, которую она хотела с ним обсудить, превратилась в семь молодых особ, каждая из которых, по ее словам, была лучше предыдущей.
Бенедикту казалось, что он сойдет с ума.
– Бенедикт, ты меня слушаешь?
Бенедикт поднял голову и заморгал. Вот черт! Теперь, когда мать поймала его'на том, что мысли его бродят где-то далеко, придется делать вид, что тема разговора ему если не слишком интересна, то хотя бы не вызывает отвращения. На самом деле с ума можно сойти от всех этих девиц, которых она прочит ему в жены.
– Я пыталась рассказать тебе о Мэри Эджвер, - проговорила Вайолет, и голос ее прозвучал скорее насмешливо, чем раздраженно.
Бенедикт тотчас же почувствовал подозрение. Когда речь шла о том, чтобы затащить ее детей к алтарю, мать никогда не веселилась.
– О какой Мэри?
– О Мэри Эдж… Ну да Бог с ней. Тебя, похоже, что-то мучает, и тебе не до нее.
– Мама… - неожиданно для себя самого проговорил Бенедикт.
– Да? - спросила мать, склонив голову набок и заинтригованно и несколько удивленно глядя на него.
