Автор
В мачехиной варной гостиной происходит бал-маскарад. Там Софи встречает не принца — а ловеласа и покорителя сердец, готового изменить ее жизнь навсегда. Пролог: все знали, что Софи Бекетт – незаконнорожденная дочь бедняка, но вдруг обрела шанс стать не просто любимицей королевы, а могущественным светским льготником....
Ведь мы с тобой оба знали, что в конце концов я должен буду на ком-то жениться и тебе придется меня с кем-то делить. Я бы умер, если бы мне пришлось тебя с кем-то делить. Как я мог требовать того же от тебя?
Протянув руку, Софи вытерла ему щеку. ""О Господи! Неужели я плачу?"" Он не мог припомнить, когда плакал в последний раз. Наверное, когда умер отец. Но тогда он был один, и его никто не видел.
– Знаешь, почему я тебя люблю? Для этого есть очень много причин! - продолжал Бенедикт, тщательно подбирая слова.
Он знал, что уже завоевал Софи.
– Но самая главная, - продолжал он, - это то, что у тебя есть принципы, которых ты придерживаешься и от которых не отступишься ни за что и никогда. - Он взял руку Софи и поднес ее к губам. - А это такая редкость, Софи.
Глаза Софи наполнились слезами, и Бенедикту захотелось обнять ее, прижать к себе, но он понимал, что должен договорить. Он еще так много должен был ей сказать.
– А еще я люблю тебя за то, что ты полюбила меня, - продолжал он почти шепотом. - Не мистера Бриджертона, не Номер два, а меня, Бенедикта.
Софи коснулась его щеки.
– Ты самый прекрасный человек из всех, кого я знаю. Я обожаю твоих родных, но люблю тебя.
И Бенедикт не выдержал. Он схватил Софи в объятия и прижал к груди.
Конечно, он хотел ее. Он всегда ее хотел. Но в данную минуту страсть куда-то отступила. Сейчас ему необходимо было лишь вдыхать ее запах, чувствовать ее рядом с собой.
Как же ему спокойно рядом с ней! Не нужно ни о чем говорить, не нужно ничего обсуждать. Просто сидеть рядом - большего счастья и не придумать.
Бенедикт зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее запах… запах…
О Господи! Он рывком вскинул голову.
– Ты не хотела бы принять ванну?
Щеки Софи мгновенно стали пунцовыми.
– О Боже! - глухо простонала она, закрыв рот рукой. - В тюрьме стояла такая вонь, а мне пришлось спать на полу, и…
– Не нужно ничего объяснять, - перебил ее Бенедикт.
– Но…"
"– Прошу тебя! - У него было такое чувство, что если он услышит об этой тюрьме еще слово, то кого-нибудь убьет.
