В ропственной беседе рождается необычное объединение: два крайне разные личности — одного худощавого с кудрявыми волосами и другого массивного, но оба – будущие командир и штурман. Они идут по своим дорожкам в жизни, пока случай не сводит их вместе. Взгляд со стороны скажет о разнобойности, однако, внутри они обнаруживают нечто глубже - единство миссии и взаимопонимание....
А чего?! У меня в ней, знаете, сколько всего ценного лежит?! Ого-го! Нужно только разобраться с сумкой Путника, которая вчера вечером наконец-то сбросила старую привязку к барону — я увидел в глубине черного камня желтовато-красный огонек, действительно, отдаленно похожий на лепесток, но я бы сказал, что это больше похоже на язычок пламени!
Но не суть! Короче, увидев этот лепесток-язычок, я, недолго думая, дотянулся до ремня, достал нож и ткнул его кончиком себе в палец, а, выступившую из ранки кровь, щедро размазал и по ободку, как рассказывал Витор, и, на всякий случай, а вдруг он ошибся, весь камень тоже.
Моя кровь быстро впиталась, кстати, и в ободок, и в камень, по руке пробежала какая-то неприятная волна, породив за собой волну мурашек, и камень перстня вновь стал черным. Вот только разбираться с содержимым сумки я уже не стал — после очередного дня издевательств, мои глаза просто закрывались, и я все манипуляции с перстнем проводил, уже будучи в кровати.
"Так что, изучением содержимого сумки Путника я рассчитывал заняться сегодня, но не судьба. Только я успел закончить завтрак, как в зал влетел сильно взбудораженный отец и громко сообщил, что через час мы выступаем из города.
— А куда? — поинтересовался я, но отец так на меня зыркнул, что я не стал дожидаться ответа, а счел за лучшее тихонечко свалить в нашу с Зертом комнату, собирать вещи, а разбираться с сумкой Путника придется позже, когда появится время.
Я ощутил, что действительно соскучился по дому, по спокойным речам и ласковым рукам матушки, по заводной непоседе Соре, по серьезной и очень осторожной в суждениях, но в душе озорной и бесшабашной Бирке, и по вечно о чем-то задумавшемуся Мирку.
Я поерзал в седле. Тело уже почти не болело, точнее, болело не так сильно, как в первые дни, когда за меня взялись Зерт с отцом. А взялись они за меня на следующий день после моего визита в подземелье.
Я непроизвольно передернул плечами.
