Он теперь знал, что может быть иначе. Дарить и получать любовь. Чувствовать, насколько на самом деле дорог своей женщине. Рядом с Элизабет не нужно было сдерживать эмоции и изображать суровость и бесстрастность. И Дарнел безумно скучал по этим моментам.
Как же ему хотелось обрести с Кэтрин то же самое! Но возможно ли это вообще? Она не такая, как Элизабет. Слишком непримиримая, гордая и неуступчивая. А сам он вызывает у нее лишь опасение и неприязнь. И возможно, так будет всегда.
Дарнел даже не заметил, когда задействовал подавление – настолько погрузился в эти невеселые размышления. Альвар корчился у его ног, скатившись с тюфяка, и подвывал, как раненый зверь. Видимо, в этот раз воздействие оказалось более сильным. Опомнившись, Дарнел ослабил напор и шумно выдохнул.
– Играешь с огнем, альвар! Еще одна такая попытка вывести меня из себя, и ты заставишь меня забыть о своем обещании.
Пленник зыркнул на него с ненавистью и страхом и отполз к стене. Прислонился к ней и подтянул колени к груди. Его продолжало трясти от перенесенного недавно ужаса.
Лязгнул засов, впуская встрепанного и запыхавшегося Калеба. Айнерд, видимо, и впрямь поднял его с постели. Мелькнуло было чувство вины, но Дарнел тут же отогнал. Раз лорд уже на ногах, нечего остальным разлеживаться! Дел в замке невпроворот.
– Проверь его еще раз, – сухо приказал он целителю.
Калеб без лишних разговоров приблизился к пленнику и опустился на корточки. Соорудил в воздухе руны диагностики и долго вглядывался во что-то доступное лишь ему. Потом удовлетворенно улыбнулся.
– Все чисто. Будь в нем хоть какая-то зараза, это бы уже проявилось.
– Отлично. Тогда незачем больше терпеть в замке эту падаль, – резюмировал Дарнел. – Ему уже давно пора на тот свет. А ты отправляйся по своим делам. И не забудь сегодня навестить мою жену. Проверишь, как она.
– Слушаюсь, мой лорд, – Калеб поспешил покинуть камеру.
Он явно не желал присутствовать при дальнейших событиях. Целитель всегда был чересчур чувствителен для инварга. Может, особенный дар сказывался. Хотя Алестера такой же дар не останавливал от проявлений жестокости. Впрочем, достался он Даргону не с рождения, а это накладывает определенный отпечаток. Природные целители более тонко чувствуют биение чужой жизни. Она для них имеет особую ценность. Так что к Калебу всегда относились чуть снисходительно. Тренировали не так тщательно, как остальных.
Альвар обреченно смотрел на Дарнела, больше не делая попыток язвить или провоцировать на агрессию.
– Сделай уже это! – глухо выдохнул.
Он неуклюже поднялся на все еще трясущихся ногах, опираясь о стену, и выпрямился. Желал принять смерть достойно. И это вызвало в Дарнеле невольное уважение.