Если Элис пожелает жить в резервации, то сама уйдет сюда, когда вернется.
На этом стоило закончить. Отказалась и отказалась, но вино бурлило в крови, и я решила высказаться.
— Свобода, говорите, — прищурилась я. — А как же граница, которую нельзя пересекать? Вы заперты в резервации, сидите на цепи, как собаки у будки.
Джак поджал губы, мой ответ ему не понравился. Он едва сдерживался, чтобы не сказать гадость. Смотреть и то стал иначе – с отвращением. Этот взгляд поведал мне куда больше его сладких речей. Не нужна ему Элис, он просто хотел уязвить Рейдена, отобрав у него воспитанницу. Только и всего.
— Уже поздно, — Рейден поднялся на ноги. — Мы идем спать.
— Как пожелаете, — вожак диких потерял к нам интерес.
— Утром мы уедем, — зачем-то предупредил Рейден.
— Посмотрим, — недобро усмехнулся Джак.
Показалось или это, в самом деле, угроза?
Рейден взял один из факелов, и мы в спешке покинули площадь. В домике мужчина первым делом зажег свечи и буркнул мне, чтобы ложилась спать.
— Мы действительно останемся на ночь? — уточнила я.
— Придется. Ночью из леса живыми не выбраться. Попробуем сбежать, вся стая пойдет по нашему следу.
Я поежилась. Нет уж, игра в догонялки с волками не для меня. Впрочем, заснуть в поселке полном дикий я тоже не смогу.
Я покосилась на кровать. Как и комната в домике она была одна. Ума не приложу, почему Джак решил, что нам так будет удобно. Хотел проверить насколько Элис близка с опекуном? Или он сперва принял меня за любовницу Рейдена?
Видя мое замешательство, мужчина произнес:
— Ложись, я спать не буду.
Оборотень застыл у окна и был напряжен, словно перед броском. Если он и смотрел на меня, то едва ли видел. Взгляд скользил мимо. Что-то настолько занимало мужчину, что близость диады его не волновала. Это не на шутку меня обеспокоило. Нервничающий Рейден такое же редкое явление, как комета Галлея, возвращающаяся к Солнцу раз в семьдесят пять лет.
Сон как рукой сняло. Я присела на кровать и попросила:"
"— Расскажи что-нибудь.
— Сказку? — хмыкнул оборотень.
— Из сказок я уже выросла. Расскажи о матери Элис и Лэйна. Кем она была для тебя?
Оборотень, забыв об окне, повернулся ко мне. Я испугалась: сейчас пошлет куда подальше вместе с моим любопытством. Но вопреки ожиданиям он заговорил.
Рейден не отличался откровенностью, и я гадала, что изменилось на этот раз. Возможно, ему требовалось выговориться, а иномирянка, которая вскоре навсегда исчезнет из его жизни подходила для этого идеально. Или он не верил, что мы выберемся отсюда живым, и изливал душу перед смертью.
— Ее звали Венона, — сказал Рейден глухо. Ему все еще было тяжело произносить ее имя. Он откашлялся, справляясь с голосом, и дальше говорил уже нормально: — Мы росли вместе. Я всегда знал, что однажды женюсь на ней.