Осенью 1937 года страна ожидаемо вздрогнула. Война снова витала в воздухе — зловещая твердь "война" вертелась на каждом углу. Но все же официальное объявление о выдвижении наших войск стало для народа настоящим шоком. Ведь ранее главным был принцип не начинать военные действия до агрессии со стороны противника....
А когда их много, то как такую лавину остановить? — заметил я, а память подкинула воспоминания о деде, который рассказывал о Курской дуге и самом масштабном сражении танковых дивизий во Второй Мировой.
— Эх, молод ты еще, — хмыкнул Семен Михайлович. — Танк загорается легко, как спичка. Достаточно пару человек в окоп посадить, где те схоронятся, а мехвод их и не заметит! Вот они подпустят поближе боевую машину и ка-а-ак жахнут! И все — писец и танку и экипажу. Для того пехота и нужна. Танк для нее — прикрытие, чтобы на расстояние броска дойти, а затем все меняется и уже пехота танк защищает.
"В словах Буденного был смысл. Видел я современные танки, они и правда имели мало общего с танками будущего. Но посмотрим, как будет на деле. Может, даже такие броневойска способны выполнять схожие задачи и маневры, как их «потомки» более совершенных моделей?
Сам путь запомнился кроме разговоров с Семеном Михайловичем прохождением границы с Польшей. Даже двумя: с нашей стороны и со стороны Рейха. Когда мы только доехали до Польши, их пограничники позвали нашего маршала и потребовали список человек, которые находятся в поезде.
Состав вагонов был у нас разношерстный. Если комсостав, в который входил и я, добирался на вагонах первого класса, для элиты — со всеми удобствами, оставшимися еще с дореволюционных времен, то вот остальные бойцы добирались уже в трех видах вагонов. Самый распространенный — общего типа, «теплушки», в которых жесткие лавки заменили на не менее жесткие кровати, установленные в два яруса.
