Осенью 1937 года страна ожидаемо вздрогнула. Война снова витала в воздухе — зловещая твердь "война" вертелась на каждом углу. Но все же официальное объявление о выдвижении наших войск стало для народа настоящим шоком. Ведь ранее главным был принцип не начинать военные действия до агрессии со стороны противника....
Нужна точка, максимально удаленная от наших территорий, и территорий наших союзников.
— Даже предупредить врага можно за день до удара, — внес я свое предложение, чем всех удивил.
— Зачем? — выразил общий вопрос Георгий Константинович.
— Предотвратить его они не смогут, если точка будет далеко от наших сил, повысят свою бдительность в месте удара, которое мы укажем. Зато точно будут знать, что рядом наших установок или самолетов не было. И искушения, убедить себя, будто мы их обманули и ударили с близкого расстояния, у них будет меньше.
— Если опозоримся, то прилюдно, — фыркнул Жуков.
— Значит, нужно не позориться, — сыграл я в «капитана очевидность».
— И все же главный вопрос остался неизменным — куда наносить удар? — поднял бровь товарищ Сталин, после чего спор вспыхнул с новой силой.
* * *— И почему товарищ Сталин идет на поводу у этого сопляка? — пробурчал Жуков, когда шел по коридорам Кремля рядом с Беловым.
— У вас на поводу он тоже идет? — вскинул насмешливо бровь Константин Павлович.
— Когда это? — возмущенно удивился Жуков.
— Когда позволяет вам ругать всех на заседаниях. Когда удовлетворил вашу просьбу дать вам ответственное задание, в обход желания товарища Ворошилова держать вас в Ставке, а не на фронте.
Георгий Константинович постарался сдержать рвущееся изумление — откуда только обычно держащийся в тени Белов столь много знает о его отношениях с Ворошиловым и Сталиным.
— И все равно — точку удара выбрали ту, которую этот сопляк указал.
— Сопляк или нет, но он неоднократно делом доказал и свой ум и свою приверженность партии и товарищу Сталину лично, — отрезал Белов, прерывая опасный разговор.
Жуков тоже понял, что его неприязнь к Огневу зашла слишком далеко. И больше его грызла зависть к молодому парню, добившемуся столь многого к своим двадцати семи годам.
— И все равно, надо было выбрать точкой удара Берлин, — проворчал напоследок Георгий Константинович, оставляя последнее слово за собой.
* * *Хоть официально Сергей Павлович и не был верующим, но сейчас как никогда ранее мысленно молился всем богам, чтобы все прошло успешно. Высокая белая красавица стояла почти в чистом поле. Даже домов нормальных вокруг не было, лишь палатки, бункер для персонала, в котором все прятались на момент старта ракеты, да само «изделие».
