Осенью 1937 года страна ожидаемо вздрогнула. Война снова витала в воздухе — зловещая твердь "война" вертелась на каждом углу. Но все же официальное объявление о выдвижении наших войск стало для народа настоящим шоком. Ведь ранее главным был принцип не начинать военные действия до агрессии со стороны противника....
О каких-то известных в узких дипломатических кругах личностях, о том, как поменялся высший свет, об отношении в обществе к войне. Причем не в польском, а в советском или французском. Иногда — в британском и германском. Я вполне мог поддержать беседу, но на мои слова Мосцицкий вежливо кивал и тут же задавал новый вопрос Береговому.
Через какое-то время я мысленно плюнул и, сославшись на желание осмотреть дворец, покинул их общество. На подобный случай мы с Романом Владимировичем тоже подготовили «ответку». Когда дойдет до реальных переговоров, то тот отойдет показательно в сторону и разговаривать придется лишь со мной, если я не захочу иного.
Кроме нас с Береговым в делегации было еще четыре человека. Одним из них был Георгий Маленков, как представитель аппарата ЦК. При положительном развитии переговоров в его задачу входило назначение нужных нам людей на ответственные посты. Именно он при подписании договора о союзе должен был «пробивать» кого из польских коммунистов Москва хочет видеть в обновленном (а это обязательное условие союза, о чем мне лично сказал товарищ Сталин) составе правительства, кого из нынешнего руководства Польши она там категорически видеть не хочет, и по каким кандидатурам возможны компромиссы.
В данный момент Георгий Максимилианович задумчиво рассматривал угощение на столах, поглядывая по сторонам. К нему-то я и отправился.
— Уже что-то приметили? — обратился я к нему.
— Рыба вроде здесь неплохая, — нейтрально ответил он. — А вот соусы… — и на этой фразе он скосился на соседний столик, возле которого стоял какой-то мужчина.
По виду — европеец. Одет примерно как Мосцицкий, а на лице тщательно сдерживаемая брезгливость, когда он посматривал в сторону общающихся Романа Владимировича с паном Игнацием. Хотя стоило ему заметить наш интерес в его сторону, все эмоции он тут же постарался спрятать, вежливо нам улыбнувшись.
— И чьего производства этот… «соус», — кхекнул я.
— Островного, — сдержанно улыбнулся Маленков.
Попробовав пару легких закусок — нарезанную краковскую колбасу, пару видов сыра и какой-то салатик из овощей, я двинулся дальше по залу.
