Автор
В обеденный час Джорджина Мэлори спускается в столовую, где ее ждет муж. Ее сыновья-близнецы, Гилберт и Адам, уже убегают по лестнице, оставив пустые тарелки на столе. Джорджина привыкла к их постоянному стремлению бежать, но теперь это вызывает больше сожаления, чем прежде. В этот день она планирует рассказать им страшную историю о прекрасной буре, которая изменит их взгляд на мир....
– А как же еще? Если отец и решил ему помочь, это вовсе не значит, что он собирается его баловать.
– Я просто подумала… черт, Джереми, ведь мы его союзники! У него действительно были причины совершить то, что он совершил. И Дэймон не должен теперь париться в крошечной камере!
Брат пожал плечами.
– Я потом скажу отцу. Но ты молчи, или же Дэймон так там и останется, пока мы не прибудем на Сент-Китс.
На нижней палубе Жак остановилась у двери своей каюты. Ничего не говоря Джереми, она схватила флакон с мазью для новых синяков Дэймона, которые, в чем она ни капли не сомневалась, появились у него после второго разговора с ее отцом.
"Дэймон оказался у решетки сразу, как только они подошли к камере. Джереми деликатно отвернулся, но не вышел в коридор. Впрочем, Жак не обращала на него внимания, она осматривала Дэймона. Однако у него оказалось не так много повреждений, и двигался он нормально, и только на подбородке намечался огромный синяк.
– Похоже, ты продолжаешь обо мне заботиться, Жак, – ухмыльнулся он.
– Похоже, ты так и не смог заставить себя убраться с дороги Мэлори, – парировала она.
Дэймон тоже просунул руку сквозь прутья и погладил ее по щеке.
– Извини, что похитил тебя – дважды похитил, – тихо сказал он. – Придет день, и я вознагражу тебя за все это.
– Даже не пытайся, приятель! – предупредил его по-прежнему стоящий к ним спиной Джереми.
– Мне жаль твоего отца, – произнесла Жаклин, – и я понимаю теперь, почему ты ненавидел моего отца.
– Я не знаю, почему моя мать нас покинула, – вздохнул Дэймон, – и теперь, наверное, никогда не узнаю. Но я мог бы предотвратить то, что случилось с отцом, если бы он дал мне понять, что происходит. Но в его письмах не было и намека на это, и они по-прежнему приходили с Ямайки, хотя он сидел в тюрьме на Ангилье. Наверное, отец попросил кого-то из друзей посылать его письма и перехватывать мои, чтобы я не узнал, какая беда с ним приключилась.
– Гордость? – предположила Жак.
– Отец бы уже сгнил в тюрьме к тому моменту, как я вернулся, – с отвращением сказал Дэймон. – Не понимаю я такой гордости.
Девушка представила себе, какие ужасные эмоции он испытал, вернувшись на Ямайку и узнав все это.
