Автор
В обеденный час Джорджина Мэлори спускается в столовую, где ее ждет муж. Ее сыновья-близнецы, Гилберт и Адам, уже убегают по лестнице, оставив пустые тарелки на столе. Джорджина привыкла к их постоянному стремлению бежать, но теперь это вызывает больше сожаления, чем прежде. В этот день она планирует рассказать им страшную историю о прекрасной буре, которая изменит их взгляд на мир....
– Но ты знаешь, у меня богатые родственники. Мне нужно подумать, что я могу сделать в жизни, куда применить полученное образование, в которое мы вложили столько сил. Или же, например, я могу жениться на красавице!
– Желаю успеха. Но, похоже, у красавиц бывает слишком много неприятной родни.
– Ну, это только у твоей красавицы, – хмыкнул Мортимер. – Я не представляю, как ты можешь уживаться с этой бурей.
– Ну что же, – Дэймон дружески постучал по его груди костяшками пальцев, – будем надеяться, ты найдешь свою. Отец у себя в каюте?
– Да, он жаждет с тобой поговорить.
– Нет. Я все еще не могу прийти в себя после того, как обнаружил, что он был соратником Лакросса. Я так страдал от того, что отец мучается в тюрьме, а оказывается, он уже давно нашел выход оттуда. Хорошо, сейчас я с ним поговорю.
Сирил мерил шагами каюту, которую ему предстояло делить с сыном до возвращения на Ямайку. Он выглядел хорошо, разве что его каштановые волосы поседели у висков.
– Ты думал, тебе придется вернуться в тюрьму?
– Мы приплыли туда, где она расположена.
– Только для того, чтобы обелить твою репутацию. Ты совершенно свободен, отец, можешь не волноваться. Мы возвращаемся на Ямайку. Твоя плантация продана, но я перед возвращением в Англию куплю тебе другую.
– Ты не останешься? Ты узнал правду? – спросил Сирил.
– Какую правду? – нахмурился Дэймон.
Отец нервно сжал руки. Он выдержал столь длинную паузу, что Дэймон уже подумал, что он не ответит на этот вопрос. Но затем Сирил промолвил:
– То, что… что я был игроком. И слишком много пил после того, как ты уехал. Так что я мог только проигрывать. Я понимаю все это теперь и больше не попадусь в такую ловушку.
Дэймон все еще хмурился. Он слабо помнил, чтобы отец пил до того, как он отбыл учиться, и даже до того, как их покинула мать.
– Может быть, ты вернешься в Англию со мной? – предложил Дэймон. – Имение Ривзов теперь мое. И ты можешь жить в нем сколько угодно.
