Автор
В обеденный час Джорджина Мэлори спускается в столовую, где ее ждет муж. Ее сыновья-близнецы, Гилберт и Адам, уже убегают по лестнице, оставив пустые тарелки на столе. Джорджина привыкла к их постоянному стремлению бежать, но теперь это вызывает больше сожаления, чем прежде. В этот день она планирует рассказать им страшную историю о прекрасной буре, которая изменит их взгляд на мир....
Подумать только, ведь под одеялом он голый!
Так что теперь Жаклин чувствовала некоторый дискомфорт, но не из-за того, что делала сама. Оставшись в одних панталончиках с кружевными оборками и блузке, она повернулась к ублюдку сперва одним боком, потом другим. В отличие от мужской рубашки, спускавшейся до колен, ее блуза едва прикрывала бедра. Девушка отстегнула кожаные ножны, пристегнутые поверх панталончиков, чтобы они не натирали кожу. Теперь, когда кинжал у нее отняли, в ножнах не было нужды. Она попыталась сердито откинуть их в сторону ногой, но нога запуталась в груде мокрой одежды, и пнуть не получилось.
Прежде чем начать расстегивать блузку, Жак посмотрела ублюдку прямо в глаза. Движения ее пальцев замедлились – не нарочно, а просто потому, что она была поглощена тем, что читала в его взгляде. Она уже как-то раз видела это выражение, когда у нее обнажились лодыжки. Тогда Жак была слишком взбешена, чтобы подумать о том, какую пользу она может из этого извлечь. Например, можно подобраться к нему поближе без особенной борьбы.
Жак расстегнула и сняла блузку и повернулась вокруг своей оси, чтобы ублюдок мог убедиться, что она ничего не прячет за спиной или под рубашкой.
– Как ты считаешь, ты уже достаточно меня смутил?
– Я так полагал, – поднял он бровь, – но ты меня снова удивила. Похоже, тебя этот процесс нисколько не смущает.
– О, я же дочь своего отца, – цинично бросила девушка, – а уж ему, как тебе известно, приходилось бывать в шкуре самого отпетого негодяя.
– Не мечтаешь ли и ты о таких подвигах?
– Мечтала, когда была младше, – хмыкнула Жак. – Я хотела быть такой, как он, во всех отношениях. Но я выросла. И теперь понимаю, что не могу сравняться с ним во всех отношениях.
– Вот это меня просто убивает!"
"– Не похоже. Вот если бы я на самом деле была, как мой отец, тогда ты бы действительно был уже мертв.
– Ага, – улыбнулся он, – вот опять! Позже у нас будет время обсудить, почему же ты все-таки меня пощадила.
– Я тебя ранила! – оборвала его Жаклин.
– Легкая рана. Если ты хочешь оставить это на себе, Жак, то лучше подойди ко мне поближе.
Жаклин понимала, что он имеет в виду ее рубашку, которую, учитывая то, с каким вожделением он на нее смотрел, она вовсе не собиралась снимать.
