Автор
В мрачном замке, где властвует холод и печаль, ждет история о роковой натурщице. Когда светлые глаза Николь ярко блеснут в тени, она становится не просто персонажем — но живым зеркалом своих смеренных героев. Как ее души могут спастись в мире без любви и признания?
Остановившись напротив Зуки, он сказал:
– Прогулку по вилле, которую я тебе обещал, придется отложить. Мне надо сделать несколько звонков. Завтра мы рано встаем. Я хочу, чтобы ты отдохнула.
Хотя по шее Зуки распространился жар, она выдержала взгляд Рамона.
– Тебе не надо этого делать, Рамон.
Он поднял бровь:
– О чем ты?
– Не напоминай мне о том, что завтра…
– … ты примешь в себя мое семя?
Она густо покраснела.
– О боже мой, кто так говорит?
Он проигнорировал ее вопрос и коснулся пальцами ее горячей щеки.
– Ты так легко краснеешь, дорогая.
– Если кто-то строит обо мне предположения, это его проблема. Я никогда не утверждала, что я ангел. Но я не бессердечный дьявол, каким ты меня считаешь. Мне очень жаль, что ты считаешь меня чудовищем."
"Он обвел пальцами ее подбородок и запустил их в волосы на ее затылке.
– Правда?
Увидев его боль, она отчасти поняла его.
– Да.
– Это еще предстоит выяснить.
Ее сердце дрогнуло.
– Не забудь о важных звонках, – сказала она.
Он наблюдал за ней еще минуту, потом произнес:
– Доброй ночи, Зуки.
Она не ответила. От избытка эмоций у нее сдавило горло. Она молчала, когда Рамон вышел из комнаты. Затем она прошагала на балкон. Внизу находился освещаемый бассейн, его вода заманчиво сверкала.
Рамон так и не ответил на ее вопрос о том, когда он узнал о ребенке. Но если он обсуждал это с Луисом, то тогда это произошло несколько месяцев назад. Она вздрогнула, думая, что он по-прежнему на нее злится.
Рамон заявил ей, что она не должна ему нравиться, чтобы он затащил ее в постель. И наоборот.
Вспомнив об этом, она вздрогнула. Хотя его признание было обезоруживающим, она не могла отрицать, что оно правдивое. Десять месяцев назад они не были в восторге друг от друга, но у них был замечательный секс.
Ее сердце забилось чаще, словно издеваясь над ее слабостью. Рамону было достаточно просто прикоснуться к ней, чтобы она изнемогала от желания. Холодная и жестокая правда заключалась в том, что секс с Рамоном ради зачатия ребенка не будет самой трудной миссией в ее жизни.
Следующим утро Зуки была в столовой в восемь часов. Горничная разбудила ее в семь утра и сказала, что сеньор желает выехать в девять.
Зуки почти закончила завтракать, когда он вошел.
