Автор
В мрачном замке, где властвует холод и печаль, ждет история о роковой натурщице. Когда светлые глаза Николь ярко блеснут в тени, она становится не просто персонажем — но живым зеркалом своих смеренных героев. Как ее души могут спастись в мире без любви и признания?
Она увидела на полу студии древесную заготовку для будущей скульптуры:
– Мы должны были ужинать сорок минут назад. Я пришла узнать, все ли у тебя в порядке.
Он продолжал смотреть на нее, как на инопланетянку. Выйдя из студии, он захлопнул дверь.
– Я в порядке. Извини, что заставил тебя ждать, – сухо сказал он, приглаживая волосы. – Я приду через пять минут.
Зуки не стала задавать лишних вопросов и вернулась на виллу. Верный своему слову, он присоединился к ней через пять минут.
Она повернулась от стены на террасе и на мгновение подумала, что Рамон онемел, увидев ее в таком дерзком платье.
Потом он спокойно шагнул вперед и помог ей усесться за стол. Но, несмотря на его попытки вести непринужденный разговор, он был крайне напряжен. Зуки не осмеливалась спросить, то ли это от того, что она видела его в студии, то ли из-за ее платья.
Когда ее соски напряглись и уперлись в тонкий шелк платья, она попыталась закрыться руками. Он поставил свой бокал на стол и решительно отвел ее руки в стороны.
– Мы одни, Зуки.
Ее губы скривились в жесткой усмешке.
– Я зря надела это платье.
– Оно испытывает нашу силу воли и терпение, красавица. Но мы продолжим, – шутливо ответил он, но она заметила, как он с силой сжал зубы. Рамон ерзал на месте всякий раз, когда смотрел на ее грудь."
"Ближе к концу ужина она решительно отложила в сторону нож и вилку.
– Либо мое платье беспокоит тебя сильнее, чем ты хочешь признать, либо с тобой творится что-то неладное. Это как-то связано с погромом, который ты устроил в студии? – смело спросила она.
Он сильнее напрягся и ответил не сразу. Она уже решила, что он ее проигнорирует, но потом он пожал плечами:
– Я творческий человек. Время от времени у меня бывают приступы ярости, если что-то не получается.
– Когда тебя оставляет муза?
Он поморщился, оглядел ее тело и отвернулся:
– Я предпочитаю называть это разочарованием.
– И как долго оно продолжается? – спросила она и мысленно пнула себя.
– Я написал последнюю картину восемь месяцев назад.
Зуки перестала жевать. Неужели на Рамона так повлияло расставание со Светланой, что он перестал творить? Она посмотрела, как он пьет красное вино, и у нее сдавило грудь.
– Почему твои родители решили назвать тебя Зуки? – спросил он.
Она посмотрела на него, немного испугавшись неожиданного вопроса. Но, радуясь возможности сменить тему, она улыбнулась:
– Меня так назвала моя мама. Это было имя ее любимой учительницы.
