Автор
В мрачном замке, где властвует холод и печаль, ждет история о роковой натурщице. Когда светлые глаза Николь ярко блеснут в тени, она становится не просто персонажем — но живым зеркалом своих смеренных героев. Как ее души могут спастись в мире без любви и признания?
Заметив круги под ее глазами, он произнес:
– Я уверен. Поехали.
Он переплел пальцы с ее пальцами и повел Зуки на улицу, где их ждал лимузин. Когда они уселись в машину, Рамон приказал водителю ехать в аэропорт.
Она посмотрела на него с удивлением:
– Мы уезжаем прямо сейчас?
– Я думал, мы убьем двух зайцев одним выстрелом. Ты устала, тебе надо выспаться. Мне следует заняться делами отелей Акоста до приземления в Мадриде. И то и другое мы сделаем на борту самолета.
А потом он сделает ей предложение.
Она на секунду выглянула в окно, а потом посмотрела на Рамона.
Она выглядела немного настороженной. И заманчивой. Прядь волос падала на ее глаза. Желание Рамона отвести волосы от ее лица стало непреодолимым.
Когда машина тронулась с места, Зуки зевнула, сняла туфли и положила голову на спинку сиденья.
– Ладно, – ответила она и закрыла глаза.
Когда они приехали в аэропорт, Зуки проснулась и вышла из машины. Рамон подхватил ее на руки и понес к трапу. Она прижалась к его груди, и он, чувствуя усиливающееся волнение, понял, что его план сработает.
Они были на полпути через Атлантику, когда Зуки проснулась. Из своего кресла в большой каюте-спальне Рамон наблюдал, как она села и отвела шелковистые волосы от лица. Разгоряченная, сонная и красивая, она моргнула от мягкого света лампы, а потом увидела Рамона.
Она убрала руку от волос, намеренно закрывая от него лицо.
– Ты хорошо поспала, красавица?
– Да, хорошо. – Она посмотрела на себя и увидела, что на ней только нижнее белье. – Ты меня раздел? – настороженно спросила она.
– Да, твое платье слишком узкое. Я хотел, чтобы тебе было удобно.
Она кивнула, не глядя на него. Наклонившись вперед, он оперся о локти и перевел дыхание.
– Зуки, нам надо поговорить.
Ее тонкие плечи напряглись. Она принялась теребить пальцами край одеяла.
– Говори, – прохладно ответила она и судорожно сглотнула.
Рамон имел дело с самыми непримиримыми переговорщиками в мире, но еще ни разу так не нервничал, как сейчас.
– Пора обсудить будущее нашего ребенка.
"Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он увидел настороженность в ее взгляде, и у него сдавило грудь.
– Мы договорились не обсуждать это до рождения ребенка.
Он кивнул:
– Я знаю, но…
– Я не откажусь от своего ребенка! – Она наклонилась вперед, с вызовом подняла подбородок и в защитном жесте коснулась рукой живота. – Ты должен это понять. Это не обсуждается. Если потребуется, я буду до конца жизни бороться с тобой в суде.
