Автор
В мрачном замке, где властвует холод и печаль, ждет история о роковой натурщице. Когда светлые глаза Николь ярко блеснут в тени, она становится не просто персонажем — но живым зеркалом своих смеренных героев. Как ее души могут спастись в мире без любви и признания?
Она размышляла об этом, надевая кремово-черное полосатое бикини.
Когда она пришла, Рамон уже был в бассейне. Он наблюдал за ее приближением, сверкая глазами, пока она шла к шезлонгу рядом с ним. Вдохнув, она сняла с себя черную шелковую тунику. Резко сев, он притянул Зуки к себе, а потом усадил ее между своих ног.
– Красавица моя. – Он наклонился и с нежностью поцеловал ее в живот. Зуки едва сдержала слезы. Он продолжал ее целовать. Понимая, что сейчас расплачется, она встала и отвернулась от Рамона, делая вид, будто расстилает тунику на шезлонге.
– Через полчаса ребенок потребует пищи. Поэтому я иду плавать.
Не дожидаясь Рамона, Зуки направилась к мелководью, которое находилось у противоположной стороны террасы, вдали от его проницательных глаз. Она дважды переплыла бассейн, прежде чем Рамон присоединился к ней. Как только она почувствовала, что устает, он обхватил ее за талию и потянул к краю бассейна.
– Не переутомляйся, – пробормотал он у ее волос. – Даже если тебе хочется скрыться от меня.
Зуки решила, что лучше промолчать.
– Как я поняла, доктор Доминго и его команда осмотрят меня утром. Они уже здесь?
– Да, – ответил он.
– Как ты это организовал?
– Ты не хочешь видеть их рядом постоянно, поэтому они теперь летают другим рейсом.
Она округлила глаза:
– Но для тебя это такие расходы!
– Ради твоего счастья я готов платить сколько угодно, – непринужденно ответил он, словно они обсуждали цену чашки кофе. – Кстати говоря, завтра тебе впервые сделают УЗИ.
У Зуки кольнуло сердце. Словно ощутив ее страдание, он поддел пальцем ее подбородок, и она посмотрела в его пронзительные зеленые глаза, горящие решительностью.
– Все будет хорошо, – произнес он.
– Ты не можешь этого знать.
– Я в этом уверен, – высокомерно сказал он, как человек, обладающий всей полнотой власти.
Рамону удалось ее успокоить. Когда дворецкий объявил, что им подали ужин, она позволила Рамону вынести ее из воды. Она даже разрешила ему вытереть ее полотенцем и погладить живот.
А когда ювелир появился в номере в середине ужина и протянул Рамону бархатный футляр, Зуки позволила отцу своего ребенка присесть рядом с ней за обеденный стол, надеть потрясающее бриллиантовое обручальное кольцо ей на палец и поцеловать костяшки ее пальцев.
"Но она поняла, что ничего не изменилось, когда он проводил ее в гостевые апартаменты и ушел в свой номер.
Следующим вечером должна была состояться вторая выставка картин. Врачи осмотрели Зуки незадолго до обеда, а потом сделали ей УЗИ.
