Мэлис все еще спит, и Рэнсом кладет меня на кровать рядом с ним. Я даже не спрашиваю, как он понял, что я хочу спать рядом с его братом, но я чертовски благодарна ему за то, что он принес меня сюда.
После всего случившегося я все еще беспокоюсь о Мэлисе. Я хочу быть уверена, что кто-нибудь останется с ним на всю ночь, на случай если ему что-нибудь понадобится.
– Спасибо, – шепчу я.
Он целует меня еще раз, а после выскальзывает из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Теперь, когда я лежу в темной спальне на мягкой кровати, до меня доходит, насколько я на самом деле устала. Пребывание на открытии крыла музея и без того было достаточно утомительным, учитывая необходимость ориентироваться, разговаривать с людьми, общаться с братьями Ворониными и справляться с неожиданным появлением Мисти. Затем ночь стала еще длиннее, и все это очень сильно сказалось на мне, оставив совершенно без сил.
Мэлис, похоже, не проснулся от звуков нашего с Рэнсомом секса на кухне. Он все еще без сознания. Дыхание тихое, ритмичное и успокаивающее, отчего я быстро начинаю проваливаться в сон, свернувшись калачиком на боку, лицом к нему.
Но, прежде чем я успеваю заснуть, в кармане вибрирует телефон. Я достаю его, вижу сообщение и сонно моргаю.
Оно от Вика, всего два слова.
Проснувшись утром, я не сразу понимаю, где, мать вашу, нахожусь. Я точно знаю, что комната не моя. Адреналин накатывает волной, а после в голове всплывает все то дерьмо, что случилось прошлой ночью.
Чувствую себя мерзко, рана в боку болит. Я один в постели – в постели Уиллоу – и уже позднее утро, судя по тому, как выглядит солнечный свет, проникающий в комнату сквозь жалюзи.
Во рту дерьмовый привкус из-за того, что я выпил виски перед тем, как уснуть, и пусть похмелье меня не накрыло, голова все равно раскалывается. Рана пульсирует болью.
Теперь, когда более-менее пришел в себя, я могу более четко осмыслить произошедшее. В ярком свете дня все, что произошло прошлой ночью, кажется еще хуже. Черт знает, что творится с Иксом, но это охренеть как плохо.
Я спускаю ноги с кровати, даже не потрудившись натянуть свою окровавленную, разорванную рубашку. Выйдя из комнаты Уиллоу, я слышу, что остальные проводят время на кухне, и иду на звук.
Уиллоу сидит на островке, а Рэнсом прислонился к столешнице. Вик расположился за столом и смотрит в свой телефон, но я знаю: он все слышит.
– Итак, позволь уточнить, – говорит Рэнсом, склонив голову набок. Глаза поблескивают озорством. – Ты предпочитаешь снеки известных брендов, но не апельсиновый сок?
– Продукты из обычного магазина ничуть не хуже! – настаивает Уиллоу. Она даже не звучит раздраженной. Ее глаза так же сияют, а на губах играет улыбка.
– И ты даже с мякотью не взяла! – продолжает Рэнсом, покачивая бутылкой сока в руке.