– Я все еще чувствую себя немного странно, находясь здесь, но быть частью этого мира приятно.
– Комфорт приходит со временем. И связи. Кстати, позволь мне представить тебя гостям.
Я киваю, и бабушка подводит меня к группе людей, стоящих у большой статуи женщины в прозрачном платье. Большинство из них ровесники Оливии или чуть моложе, и все они, похоже, рады ее видеть.
– Оливия! – восклицает один из пожилых мужчин, широко улыбаясь. – Я увидел твое имя в списке приглашенных на сегодняшний вечер и был просто в восторге.
– О да, еще в каком, – подтверждает женщина рядом с ним. – Он ни о чем другом и говорить не мог.
– Разве можно меня винить? Имя Оливии Стэнтон в списке означает, что на вечеринку однозначно стоит пойти.
Оливия вежливо смеется.
– Твой энтузиазм, как всегда, лестен, Брэдли, – говорит она. – Я хотела бы представить мою внучку, Уиллоу Хейз. Уиллоу, это Брэдли Деррингтон, Хизер Йоханссон и Уильям Флек.
– Приятно познакомиться со всеми вами, – говорю я, улыбаясь и пытаясь подражать непринужденности Оливии в общении с людьми.
К счастью, мы ненадолго задерживаемся в этой компании, и она уводит меня знакомиться с другими людьми.
Удивительно, скольких гостей Оливия знает. Похоже, именно это она имела в виду, говоря о связях. Или, может, в городе есть какой-то тайный клуб, в котором состоят все богачи, и поэтому все друг друга знают.
Я испытываю некоторое облегчение, когда она наконец знакомит меня с молодыми людьми, которые ближе по возрасту ко мне, чем к ней. Некоторые девушки вызывают во мне те же чувства, что и Эйприл с ее шайкой сучек, но поскольку я с Оливией, они, похоже, думают, что я одна из них.
С ними парень, который оглядывает меня с ног до головы и даже не пытается это скрыть. Когда я меняю позу и разрез на моем платье приоткрывает ногу, его карие глаза устремляются прямо на нее, и мне не нравится ощущение, которое я испытываю. Он явно богат, одет в хороший костюм и носит часы, которые, вероятно, стоят столько же, сколько моя машина. У него классические черты лица, искусно уложенные каштановые волосы и точеная челюсть, и он держится так, будто привык получать то, что хочет.
– Трой Коупленд, – говорит он, протягивая мне руку для рукопожатия. Что ж, по крайней мере, ему удается смотреть мне в глаза, когда он это говорит.
Я не хочу пожимать ему руку. Я даже не хочу прикасаться к нему, но рядом стоит улыбающаяся Оливия, и у меня вроде как нет выбора.
