Рот у него горячий, изголодавшийся, и я действительно ощущаю правдивость ранее сказанных им слов в каждом соприкосновении наших губ.
Наши языки переплетаются, скользкие и настойчивые. Сердце все время сильно бьется, отсчитывая секунды, пока мы, как подростки, обжимаемся на кухне.
Я даже осознать не успеваю, как мои руки решают присоединиться к веселью: я просовываю их под рубашку Рэнсома, касаясь его рельефной мускулатуры. Он стонет мне в рот, а затем немного отстраняется, тяжело дыша.
– Черт. Ты даже не представляешь, что творишь со мной, ангел.
– Думаю, представляю, – шепчу я.
Меня накрывает тяжелое ощущение того, что между нами происходит, и я прикусываю губу, внезапно ощущая некую неуверенность. Ошеломление.
Рэнсом это прекрасно понимает, но не отступает от того, что видит в выражении моего лица. Он снова наклоняется, прикусывает мою нижнюю губу, а затем облизывает ее и снова целует меня.
Его пальцы не прекращают двигаться в моих шортах, и, когда он засовывает второй палец в мою влажную вагину, я издаю томный стон, бедра снова подаются вперед.
Это так чертовски приятно, что моя голова начинает кружиться. Рэнсом рядом, его тело прижато к моему, он трогает меня, дразнит, возбуждает. Сама с собой я такого никогда не делала, и пусть я знаю, что не должна подобного допускать, противостоять ему мне не хочется.
– Я все время думаю об этом, – хрипло бормочет Рэнсом.
Он впивается губами в мою шею, проводит языком по пульсирующей жилке, прежде чем отстраниться и посмотреть мне в глаза. Взгляд тяжелый и обжигающий, обычный сине-зеленый цвет его глаз сейчас потемнел, будто штормовое море.
– Думаю о том, какой охрененно потрясной ты была в то утро, когда проснулась и призналась, что тебе приснился сон обо мне и моих братьях, – говорит он. – Я думаю о том, как ты позволила мне довести тебя до оргазма, как ты открыла глаза и посмотрела на меня, когда была уже на грани.
Он подчеркивает последние слова и погружает пальцы еще глубже, чтобы трахнуть меня сильнее.
Меня охватывает горячее, глубокое наслаждение, и глаза закатываются от восторга. Я задыхаюсь, а Рэнсом смотрит прямо на меня, явно намереваясь не упустить ни секунды происходящего.
– Ты уже близко? – шепчет он. – Уже на грани? Я хочу это увидеть. Хочу посмотреть, как ты кончаешь из-за меня. Черт, как же я по этому скучал, ангел.
С каждым предложением он все глубже погружает свои пальцы, и когда его большой палец поднимается, чтобы потереть мой клитор, я понимаю, что ни за что не удержу надвигающийся оргазм.
Бедра дергаются, выгибаются, и я бесстыдно льну к его руке, отдаваясь удовольствию, что обжигает кожу и требует большего.
– Рэнсом! – Его имя вырывается из меня отчаянно, сбивчиво, но мне все равно.