Месть — самый смертоносный яд. Её мир разрушен, и теперь она готова разрушить тех, кто стоит за этим. Единственная зацепка — престижная студенческая хоккейная команда «Гадюки», правящая льдом и тенями. Но путь к правде опасен и непредсказуем.
Если ты угрожаешь убить всех моих возможных партнеров, Кейн, ты все еще не отпустил меня.
— У тебя не может быть других партнеров, кроме меня, — он задирает мое платье до талии, обнажая трусики.
Меня пробирает дрожь. Я вся мокрая с тех пор, как он вынес меня на руках, но от его прикосновений стало еще хуже.
Я горю для него так, как никогда для кого-либо другого.
Так, что не могу себя контролировать.
Мне будет приятно, когда он прикоснется ко мне. Я знаю это, но я просто не могу больше терпеть его безразличие, которое наступает после.
Я отталкиваю его руку.
— Не прикасайся ко мне, пока не будешь готов к полной ответственности. И это не «не трогай меня», что означает «ты можешь меня использовать». Это «красный», Кейн.
Он замирает, его указательный палец дергается, затем он пятится назад и проводит рукой по волосам.
— Блять!
Я никогда не использовала стоп-слово, даже когда думала, что ситуация может выйти из-под контроля. Мне нравилось, когда было больно, когда он трахал меня так сильно, что я некоторое время не могла ходить.
Но сейчас я его сказала. Это та красная черта, о которой я и не подозревала.
Я отказываюсь владеть его телом без его сердца — и души, если понадобится.
Я отказываюсь быть еще одной остановкой на его пути. И даже если я стану ею, я хочу стать той незабываемой остановкой, которую он не сможет вычеркнуть из своей памяти.
Единственным эпизодом в его прошлом, о котором он не сможет перестать думать.
— Блять! — рычит он громче, но на этот раз снова сжимает мою челюсть. — Ты не понимаешь, о чем просишь, Далия.
— Мне все равно.
— Ты пожалеешь об этом.
— Не пожалею.
— Если это случится, ты никогда не сможешь сбежать.
— Ничего страшного, — я глажу его лицо, отражая его безжалостность своими нежными прикосновениями. — Поцелуй мен…
Я не успеваю произнести последнее слово, как он прижимается к моим губам и целует меня с такой страстью, что у меня кружится голова.
Может, это потому, что я давно к нему не прикасалась, но все вокруг как будто заряжено электричеством. Прикосновение его губ к моим, его пальцы, приподнимающие мой подбородок, чтобы поцелуй стал глубже, его рука, сжимающая мои волосы, его джинсы, скользящие по моим бедрам.
Все.
Этот поцелуй — и требование, и капитуляция.
Он хочет меня. Настолько, что не может сдержаться.
Мне хочется верить, что я нужна ему настолько, что он не хочет меня отпускать.
И я тоже нуждаюсь в нем. Он — единственный мужчина, которого я когда-либо желала всем своим существом.
