В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
Никакого беспорядка, никаких личных вещей, кроме его блеклого запаха, витающего в воздухе, смеси чего-то мрачного и древесного.
И тогда я вижу его.
Кейн стоит у окна, глядя на ночь, окутывающую японский сад, и тихо разговаривает по телефону.
Я выдыхаю.
И дышу.
Впервые с тех пор, как меня загнал в угол его отец, я вдыхаю и выдыхаю большой глоток воздуха, наполняю им легкие, полностью погружаюсь в него.
Он в порядке.
Он выглядит как обычно — злобный хаос, сдерживаемый нитью спокойствия.
— Ты подготовил лодку? — спрашивает он, затем прислушивается, его указательный палец дергается на бедре.
Я подтягиваю мягкое черное одеяло к подбородку.
Дрожь возвращается.
Осознание.
Чувство конца света.
Кейн убил своего отца. Он выстрелил ему в голову безжалостно, безэмоционально. Он не колебался, не задумывался, убивая собственного отца.
Ради меня.
Нет.
Из-за меня.
Что я наделала?
Он наклоняет голову в мою сторону, его глаза резкие, выражение лица холодное.
Мое дрожащее нутро съеживается, и я чувствую себя такой маленькой в огромной постели, мои эмоции мечутся по всему телу, вспыхивая и взрываясь, как коробка спичек.
— Ты проснулась, — он говорит медленно, бесстрастно.
Он похож на того демона с посвящения. Бесчувственное чудовище, до которого я не могла достучаться, что бы я ни делала.
Мое сердце забилось быстрее, когда он медленно подошел ко мне, и звук его шагов эхом отразился в моей груди.
— Тебе лучше? — его слова были монотонными. Даже механическими.
Я не обращала внимания на свои перевязанные запястья и теплый халат, которым была укрыта. Боль больше не имела значения. Не тогда, когда он смотрит на меня, как на незнакомку.
— Кейн…
— Да?
— Мне жаль, что так все получилось с твоим отцом.
— А мне нет. Я бы все равно избавился от него, просто это произошло раньше, чем я планировал, — он останавливается у изножья кровати, засунув руки в карманы.
Он возвышается надо мной.
Устрашающе.
Это заставляет меня дрожать, несмотря на мои попытки сдержать себя, подавить это. Надеть маску, которую я так хорошо умею носить.
Но сейчас я не могу.
— Я думаю, тебе следует извиниться за кое-что другое, Далия.
Я вздрагиваю, пальцы впиваются в простыню.
Он знает.
Верно. Грант обещал ему все рассказать.
— Я… — слова не выходят из горла.
