В "Прекрасном яде" читатель окунется в мир сложных отношений и ожиданий. Главная героиня решительно принимает вызовы жизни, затрагивая души и сердца окружающих. Каждое поворотное место в сюжете резко меняет уклад жизни героев, создавая непреодолимые перегибы и эмоциональные удары. Атмосфера книге наполнена холодной ядностью, щемящим одиночеством и стремлением к самовретельности....
Сора не подплывает и не дерется с другими за еду, а в основном плавает в одиночестве у края.
— Эй, ты тоже на меня злишься? — глаза жжет, и я бросаю ему несколько гранул. — Прости, что назвала тебя жирным и козлом. Я беру свои слова обратно, ладно? Иди сюда.
Другие карпы едят корм, но он едва открывает рот.
— Сора… пожалуйста…
Ветер развевает мои волосы и сдувает листья с камелий в пруд. Я наклоняюсь, чтобы убрать их, не зная, могут ли они навредить рыбам.
Я поскальзываюсь, и миска опрокидывается.
Рыбы и Сора сходят с ума от еды, и я закрываю глаза, смирившись с тем, что упаду в воду.
В последний момент большая рука обхватила меня за талию и подняла.
Мой крик оборвался на полуслове, когда меня развернули, и я оказалась прижатой к твердой мускулистой груди.
— Должен сказать, мне не нравится, когда ты умоляешь кого-то другого.
Его глубокий, слегка хриплый голос проникает в мои уши и заставляет мою кожу гореть, а землю под ногами дрожать.
Ветер развевает его волосы, и он выглядит немного уставшим.
Но он здесь, рядом. Его высокая, внушительная фигура вырисовывается темным силуэтом на фоне мягкого света фонарей и колышущихся деревьев.
Его челюсть сжата, на лбу проступает легкая морщинка напряжения, но его рука, обнимающая меня за талию, крепкая, теплая, удерживает меня, пока мир вокруг вращается в недоумении.
Запах влажной земли наполняет воздух, снежинки падают вокруг нас, как хрупкие конфетти, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это твердые линии его груди, прижатой ко мне.
Тепло его тела, обволакивающее мое.
Весь он. Здесь. Живой.
Но это все еще кажется нереальным.
Может, это просто плод моего воображения.
— К-Кейн? Ты здесь?
— Это я должен тебя спрашивать, — он гладит меня по талии, его пальцы одновременно нежные и властные. — Не то чтобы я жалуюсь.
— Меган сказала, что с машиной Престона произошел несчастный случай, и ты был там и… и…
— И ты волновалась за меня? — в его глазах мелькнула искра, возможно, осторожная надежда.
— Конечно, волновалась! — я ударила его по груди, слезы текли по моим щекам.
— Тогда хорошо, что я этого не сделал, — на его губах появилась легкая улыбка. — Я бы не вынес, если бы ты не простила меня. Это мой худший кошмар.
— Ты сейчас шутишь?
— Я совершенно серьезен. Я ненавижу, когда ты холодно относишься ко мне. Я ненавижу, когда не могу прикоснуться к тебе.
