Автор
В "Прерывистом шепоте", автор использует язык жестов как основной метод коммуникации в мире отдаленных континентов. Герои из разных культур находят общность через тонкие интонации и символы, создавая душевные связи за пределами слов. Книга предлагает читателям глубокий взгляд на взаимопонимание через язык жестов, будучи при этом литературным шедевром в классическом языке....
Я делаю еще один вдох, готовясь к предстоящей боли, и кладу руку ему на плечо.
– Повернись, Михаил. – Мой голос такой слабый, едва слышный шепот, но кажется, что я кричу, потому что горло болит так, будто кто-то прошелся наждачной бумагой по моим голосовым связкам.
Михаил поворачивается ко мне лицом, это движение настолько быстрое и неожиданное, что я вздрагиваю. Он смотрит на меня так, словно у меня выросла еще одна голова. Я перевожу взгляд на его грудь. Здесь нет следов от кнута, но есть ожоги на боку и животе, а также многочисленные шрамы от ножевых ранений, как на его руках.
Я смотрю на его непроницаемое лицо, поднимаю руки и зарываюсь ими в его волосы. Не теряя зрительного контакта, я просовываю палец под повязку и жду. Он не произносит ни слова, только скрежещет зубами и кивает. Я киваю в ответ и снимаю повязку.
У него по-прежнему оба глаза, но если левый глаз ясный и цвет такой насыщенный, словно океанская синева, то радужная оболочка правого гораздо бледнее и затуманена.
– Правый глаз у меня видит примерно на пять процентов, – произносит Михаил отрешенным голосом, – но это мешает зрению в левом, из-за чего все расплывается. Я постоянно ношу повязку, за исключением тех случаев, когда сплю, тренируюсь или принимаю душ.
О Михаил… Что же с тобой случилось? Интересно, расскажет ли он мне когда-нибудь? Я сижу так высоко, что наши лица практически касаются друг друга, я наклоняюсь вперед, пока наши носы не соприкасаются, и кладу ладони по обе стороны от его лица, ощущая грубые рубцы на его коже.
– Господи боже, Бьянка. – Он закрывает глаза и касается своим лбом моего. – Как ты только можешь смотреть на меня?
Я протягиваю руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ему на лоб, и провожу тыльной стороной ладони по его правой щеке. Боль, которую он испытывал, должно быть, была невыносимой. Самый длинный из шрамов рассекает его правую бровь на две части, и я провожу пальцем вдоль него, затем вниз по его носу, пока не достигаю его рта.
– Я думаю… – Мое горло щемит от боли, когда с губ срывается прерывистый шепот, но я все равно продолжаю. – Ты… очень привлекательный.
Я обхватываю ладонями его лицо, запечатлев поцелуй на его губах. Затем еще один. Я просто без ума от его губ.
– Ты сумасшедшая, солнышко.
Нет, не сумасшедшая. Просто влюблена в него.
Меня не волнуют его шрамы или его глаз.
