Престидижитатор Сталина — читать онлайн бесплатно полностью

В избушке сидел потому что выяснилось, что построенные мною хоромы не так хороши, как мне представлялось: печка грела хреново (то есть сама по себе — хорошо, но на две больших комнаты ее явно не хватало), да и сиденье в темноте раздражает. Стекол-то в окнах не было, и, чтобы не околеть от холода, приходилось окна держать закрытыми. В смысле, двойные ставни закрытыми держать, но через них все равно почему-то изрядно дуло. Однако бабы дважды в день все равно в хоромах топили, ведь нельзя допустить, чтобы подвал замерз: там хранилась ценнейшая картошка (которую на еду я тратить пока не стал) и разный другой продукт.

С голоду зимой я умереть уже не боялся, хотя полученные после расчетов суточные рационы и вызывали некоторое уныние. Они совсем бы уж уныло выглядели, но в самом конце октября, когда ночью температура падала ниже нуля (что доказывал ледок на лужах), Авдей умудрился в лесу завалить целого лося. Ну не то чтобы очень огромного, все же скорее лосенка — однако достаточно большого для того, чтобы к суточному рациону на зимний стойловый период добавить мяска примерно так по килограмму.

На всех по килограмму в день, не на одного — но и это уже сильно радовало.

Еще меня радовало то, что бабы решили, хотя и очень своеобразно, обо мне позаботиться. В плане выживания в студеную зимнюю пору. Еще осенью старшая из баб, Фёкла, робко поинтересовалась, а не могу ли я бабам иголку отковать швейную. Фёклу мне Александр Григорьевич отдал потому что как раз зимой ее единственного сына он оженил и осталась баба «одинокой бобылкой» — то есть пользы от нее мало, хотя и подушный налог за нее платить не требовалось.

Но требовалось кормить, а раз сын её уже кормить не мог… Честно говоря, я думал что Фёкле уже сильно лет за сорок, а оказалось всего двадцать восемь. В общем, из пружин замков французских ружей я иголок наковал больше двух десятков. А бабы часть, причем большую, ловко поменяли где-то в соседних деревнях на материю (то есть на полотно, сотканное тамошними бабами из матёрки), а к зиме сшили мне зимнюю одежку. Не тулуп, а что-то вроде пуховика или длинной телогрейки, набитой пухом из рогоза. Правда воротник меховой они пришили, еще и меховой капюшон и обшлага, из заячьих шкур, так что пальтишко не самым «мужицким» по фасону вышло. И теплым, хотя и тяжелым. Очень тяжелым — но теплым. Так что и с одежкой на зиму мне повезло, что очень меня радовало.

Не радовало то, что из посуды на всю кодлу так и оставался единственный горшок объемом литра на четыре.