И половину дохода я готов буду отправлять в казну, причем сугубо на нужды армии.
— Только на армию? А почему, позвольте спросить?
— Не хочу, чтобы мои заводы захватили жадные иностранцы.
— Разумно рассуждаете. А мы найдем, куда сэкономленные средства направить, так?
— Ну уж в этом я не сомневаюсь, — я широко улыбнулся. — Но — через десять лет, не раньше.
— А через три года вы обещаете из Липецка поставлять в казну миллион пудов чугуна… по двенадцать копеек за пуд.
— Хорошо. Раз уж вы денег от казны не просите, то… За Верхний Студенец будете эти три года выплачивать в казну по шести тысяч рублей, это нынешний доход с земли этой. Если вы через три года свое обещание сдержите, то я свою вам поддержку сохраню. А если нет, то уж не обессудьте.
— Не обессужу. Или как там правильно? — и мы оба рассмеялись.
Николай Алексеевич Тургенев с презрением в голосе объяснял своему сыну:
— Если ты денег просить приехал, так не дам я тебе ни копейки. У жены проси, она у тебя богатая. А если корить пришел, то я тебе так скажу: мне уже семьдесят восемь. Я поместье мое устроил, полвека его устраивал. Когда-то удачно, а теперь оно в упадок идет. И я прожился, и земля истратилась — а мне больно было бы смотреть как дело жизни моей насовсем развалится. Так что если дал мне Господь случай пожить по царски, так грех не пользовать сей случай.
— Тоже мне случай: ни с чем остаться.
— Ты в мой дом пришел, так скажи: много ли ты столь хороших домов повидал? Да в столицах таких хором не найти!
— Так дом-то не твой.
— А у тебя, Сережа, своего вообще ничего нет. Мундир — и тот, поди, из средств супруги построил. Надоест ей твои похождения терпеть — и пойдешь ты по миру с голым задом. А я в доме сем до конца жизни жить буду, и всё у меня свое во время это будет. И выезд, и верховые лошади, и вообще всё что пожелаю.
— Ну а все же: за сколько ты поместье-то продал?
— А сиё тебя вообще не касается. И давай, до свидания уже: мне в театр пора. Там нынче труппа госпожи Ямонтовой дает новую пьесу господина Грибоедова. Посетить не желаешь? За вход просят рубль серебром всего… ах да, у тебя же денег нет. Ну тогда до свидания, я пошел, а тебя дворецкий проводит.
В соседнем доме в это же время разговор происходил более мирно. Илья Петрович Засыпкин расхаживал по дому в сопровождении трех сыновей и рассказывал им о сияющих перспективах:
— Денег у нас теперь изрядно, дом отделать можем так, что и графы с князьями завидовать будут.