Вид у него при этом был до того измученный, что мне стало его немного жаль.
— Рассказывай, что стряслось, — проговорил он каким-то бесцветным голосом. — С Сашкой что-нибудь?
Я немного удивилась, при чем тут Саша, но разуверять его не стала. Пусть пока думает, что хочет.
Вместо этого я начала подробно рассказывать все, что мне удалось выяснить за сегодняшний день, затем упомянула о роли Елены Григорьевны в событиях более чем тридцатилетней давности.
Солодовников слушал с каменным лицом, не перебивая и не задавая вопросов.
Я закончила, и в кабинете воцарилась тишина.
— Олег, — тихо сказала я наконец, — если ты что-то скрывал от меня все это время, сейчас самый подходящий момент обо всем рассказать. Потом может оказаться слишком поздно."
"Солодовников поднял на меня глаза, и у меня возникло странное ощущение, что передо мной сидит совершенно другой человек. Хотя, по сути, изменился только его взгляд, потухший и отчужденный.
— Я ничего об этом не знал, — произнес он наконец, и голос тоже показался мне совершенно незнакомым.
— Неужели мама… Она скрывала все эти годы…
Тут его взгляд сфокусировался на моем лице и стал более или менее осмысленным.
— Ты говоришь, у мамы в квартире был обыск? — Он вопросительно посмотрел на меня. — Но ведь прежде меня должны были поставить в известность, как же так? Хотя нет, — перебил он самого себя, — я ведь юридически не имею отношения к маминой квартире. Она единственная собственница. Вернее, была…
— С тобой непременно свяжутся в ближайшее время, — тихо проговорила я.
— Но сейчас не это главное, ты ведь понимаешь?
Олег вновь взглянул на меня какими-то диковатыми глазами.
— А что, что же сейчас главное?
Я показала ему фотографию на смартфоне, в который раз та же самая неуловимая брошь.
— Да, я знаю, что уже спрашивала тебя об этом, и не один раз, — поспешила я сказать, заметив его нетерпеливый жест. — Но все же, Олег, скажи, где она может быть, эта треклятая брошь? Я видела опись, я видела те самые украшения, пролежавшие в тайнике более тридцати лет.
И это, — я указала на фотографию, — единственное украшение, которое исчезло.
— Таня, поверь, я понятия не имею, где она может быть и почему вообще столько шума из-за этой безделушки. — Олег приложил ладони к груди. — Я и вспомнить-то наверняка не могу, была ли вообще у мамы такая брошка. Так, припоминаю, что носила что-то похожее время от времени, но и только.
На этот раз интуиция меня не подвела, Олег говорил вполне искренне и уж точно никого не выгораживал.
