Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
Раздел Chitat.online для книги «Превосходство Пробужденного. Том 3» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Ра Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Его длинные волосы прилипли к лицу, пряча глаза…
— Тебе еще учиться и учиться, Константин, — тихо произносит он. — Если бы из школы было так просто сбежать, то это делали бы постоянно…
Спокойно, Киба. Думай. Он был невидим? Или… нет. Это не иллюзия. Я знаю, что это. Мираж…
— Предметная сумма жидкого, Константин. Вот ты и узнал мое направление суммы. Не повезло тебе устроить побег в такую погоду.
— Поэтому вы так быстро меня нашли, — больше утверждаю, чем спрашиваю.
Заместитель директора должен уметь высвобождать сумму по площади. Как это делала Элеонора. И скорее всего, все жидкое в пределах какой-то области он, типа, чувствует. Так меня и нашел.
— Знаешь, Константин, — вздыхает заместитель директора. — Я очень терпеливый человек. На такой должности только так. Но ты испытываешь моё терпение уже очень давно. Буду с тобой честен. Я больше не хочу отправлять тебя в карцер. Хватит.
Капли кипятка падают мне на лицо. Я шиплю, в несколько прыжков оказываюсь в стороне. Лишь секунду мое лицо охлаждает ледяная вода. И снова становится горячо…
Во имя Шиилы! Я еще не восстановился настолько, чтобы скакать, как горный баран по крыше, уворачиваясь от того, от чего увернуться невозможно.
Прячусь за большой спутниковой тарелкой, как под зонт. Зачерпываю снег под ногами, протираю раскрасневшееся лицо. Дождь из кипятка. Во имя Шиилы, и как с таким воевать?
Голос Георгий Александровича до отвратительности спокойный:
— Я хотел с тобой по-хорошему, Константин. Предлагал тебе компромиссы. Но ты раз за разом… раз за разом… плевал мне в лицо. Почему, Константин? Почему?
Дождь бьет по металлу спутниковой тарелки. Не отвечаю. Сейчас слова лишь перегружают мозг. Одно я знаю точно. Идти на уступки заму я не хотел и не хочу. Все его методы заключаются на манипулировании. Втереться в доверие, использовать, а потом выбросить, когда нужда пропадет. В Исталах я не буду в безопасности, как когда-то предполагал. Теперь я точно понимаю, что буду там постоянно доказывать свою полезность, иначе карцер или смерть. Я ключ от сундука, которым они уже воспользовались, но не хотят, чтобы я достался другим. Жучок и шантаж Джунами стал последней каплей.
Фигура Георгия пропадает из виду. Вот он только что стоял под дождем, а вот его уже нет.
Искажение. Мираж. Как с зеркалами. Судя по всему, капли воды как-то изменяют свою структуру, отражаясь друг от друга и скрывая моего противника из вида. В Варгоне некоторые мастера плетений умеют так делать.
Игла устремляется мне за спину и с жалобным стоном ударяется в водную преграду, превращая ее в лед. Парящая морозом глыба падает, рассыпается на мелкие осколки.
Резко оборачиваюсь. Вода, защитившая зама будто живет своей жизнью и готова защищать его любой ценой.
