Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
Раздел Chitat.online для книги «Превосходство Пробужденного. Том 3» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Дмитрий Ра Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Константин Киба, бывший Первый Хранитель, оказывается в смертельной ловушке в незнакомом мире. Он просыпается в металлическом гробу, где ему предстоит выжить против врагов и загадочных обстоятельств. Новая сила порождает новых врагов, и теперь ему нужно найти выход из этой ситуации.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Альвы крепче, отчего я и дернул немного агрессивнее обычного, чуть не порвав себе связки. В результате нехило так их потянул. Но медперсонал в отремонтированном, после теракта, медицинском крыле показал мне, как правильно, охеревая от моей безбашенности.
— А это что за хрень?
— Тернов, ты нормальный? — возмущается Кевин на силача, нажавшего на «большую красную кнопку» на каком-то медицинском аппарате.
— Тут написано «нажми меня». Не удержался! — ржет он, тыкая пальцем на кем-то подписанную маркером кнопку. — Да не ссы, это неважная кнопка. Я знаю. Лежал тут…
Кевин делает фейспалм, а Тернов только продолжает ржать.
Не обращаю внимание на шалости, отрываясь от книги:
— Завтра после занятий в нашем клубном помещении собираются все члены. Там должен стоять стол, стул и висеть маркерная доска на стене. Намечается кое-что интересное, так что не тяните с этим, предупреди всех. Пока все.
— Интересное? — сглатывает Лика. — Еще интереснее, чем обычно?
Вскоре троица покидает меня и уходит на занятия, оставляя в гордом одиночестве. Я решаю дозарядить нити и поспать, пополнив сумму. Приключение с укреплением кожи высосало из меня слишком много сил. Эх, сейчас бы с пальцем помедитировать, но таскать его с собой неразумно.
Я во тьме. Ничего не вижу. Но чувствую странный холод. Он то сзади, то спереди, то сверху. Будто передвигается. Оттуда, где чувствуется этот холод шепчет голос:
— Пу-у-уты-ы-ы сжима-а-аются-я-я…
Холод пробирает насквозь. Слова женщины пробирают до костей и заставляют благоговейно трепетать. Я просыпаюсь в холодном поту.
Занятие Элеоноры я решил пропустить. Несмотря на то, что она яро ждет со мной встречи. Пусть подождет. Эх, а ведь занятие сегодня интересное. «Манипулирование суммой». Говорят, Элеонора всем раздавала стаканы с разной жидкостью и заставляла представлять, что это сумма и как-то ею манипулировать. После этого занятия всем пришлось в срочном порядке менять одежду на сменную. Защитные костюмы не спасали. Мальчики были довольны больше всех. Мокрые и липкие девочки — определенный фетиш подрастающего организма. Хотя может и хорошо, что меня не было…
Медленно еду на крыше белого лимузина. Сижу в позе лотоса. Спланировать на него оказалось несложно. Неподалеку от школы есть крутой поворот. А на обочине ветвистые деревья. Сначала я залез на дерево, потом дождался, когда подо мной проедет лимузин и сбавит скорость. Я спустился на нитях, как на паутине. Водитель ничего не заметил.
Шикарная Машина Патрика подъезжает к парковке для элиты. На обочине на меня показывают пальцем. Кто-то свистит, кто-то ругается, а кто-то искренне охеревает, застыв на месте с открытым ртом. Подозреваю, что я сделал что-то, что можно назвать «смертным приговором».
