К моим рукам тянется капельница и какая-то фиговина, измеряющая какую-то фиговину.
Не смотрю на троицу, читаю о хрящах, связках и суставах. Переворачиваю страницу, вкратце рассказываю о произошедшем. О том, как меня отвели к директору за отказ отрабатывать, и что та оказалась весьма суровой женщиной и сурово взялась за мое перевоспитание.
Разумеется, правду я не сказал. Заместитель директора четко дал понять, как серьезна эта тема и как сильно может повлиять на статус школы.
Зам рассказал, что свихнувшегося директора и сестренку увели в безопасное место — на обследование и дальнейшее «квалифицированное лечение». Уж не знаю, что с ними сделают, но почему-то очень хочу узнать. Но «Жору» удалось разговорить лишь на то, что сестренку не так просто освободить от уз с нянькой. И даже если это и получится, то она станет беспомощным ребенком на вид десяти лет, но с внутренним развитием годовасика. Ровно в этом возрасте ее взяли под контроль, и она перестала самостоятельно познавать мир.
С интересом изучаю строение человеческого кишечника, отличающегося от Альвского. Переворачиваю страницу, говорю:
— Зам сказал, что если бы директор была настроена серьезно, то в моих легких оказался бы не углекислый газ, а зарин. И тогда меня бы уже ничто не спасло.
— Офигеть, директор баба? — чешет репу Тернов.
— Тебя только это волнует? — осуждающе морщится Лика и переводит жалостливый взгляд на меня. — Просто ужасно. Неужели она и правда могла… так поступать? Я не могу поверить…
— Типичный воспитательный процесс, — пожимаю плечами и морщусь от боли.
Оказывается, плечо я себе вправил не так уж и хорошо. Вправлять Альвские конечности и человеческие — немного разные вещи. Альвы крепче, отчего я и дернул немного агрессивнее обычного, чуть не порвав себе связки. В результате нехило так их потянул. Но медперсонал в отремонтированном, после теракта, медицинском крыле показал мне, как правильно, охеревая от моей безбашенности.
— А это что за хрень?
— Тернов, ты нормальный? — возмущается Кевин на силача, нажавшего на «большую красную кнопку» на каком-то медицинском аппарате.
— Тут написано «нажми меня». Не удержался! — ржет он, тыкая пальцем на кем-то подписанную маркером кнопку. — Да не ссы, это неважная кнопка. Я знаю. Лежал тут…
Кевин делает фейспалм, а Тернов только продолжает ржать.
Не обращаю внимание на шалости, отрываясь от книги:
— Завтра после занятий в нашем клубном помещении собираются все члены. Там должен стоять стол, стул и висеть маркерная доска на стене.
