И, к твоему сведению, закладывают за воротник другие нации ещё и похлеще, да только про нас одних по всему миру байки как о не просыхающих пьянчужках ходят. А мы сейчас не пьянства ради, а здоровия для! Вот смотри, как это делается правильно…
Я достал из сумки небольшой раскладной столик, водрузил на него плошку с солёными грибочками, тарелку с маринованными огурцобаклажанами, нарезанными ровными дольками. Куски хлеба — сложная смесь дикорастущих зерен, собранных хоб, перемолотых и испеченных караваем. Вкус не как у чёрного хлеба моей молодости, но очень близко. Ну, и последнее — сало. Прожилочки мясные, чесночный шпик, перчик. Отдельно лучок стрелками…
— У-ур… — оскалился Рамзес, — Да тут целый ритуал, похоже!
— А то! Не чайная церемония, но для понимающего человека не менее сакральная…
Вот держи, — я сунул ему трезубую серебряную вилку в руку, — Значит, запоминай! После "слова" стукаемся чарками! Это называется — чокаться! Затем опрокидываешь её в пасть и обязательно занюхиваешь хлебушком! Далее накалываешь на вилку, что приглянулось и закусываешь. Заостряю внимание, это, — я указал на тарелки, — не еда!
— Не еда? — переспросил удивлённый Рамзес.
— Не еда! Это — закуска!
— Да? А очень похожа на еду…
— Закуска! Её не едят, ей закусывают. Сейчас сам поймёшь.
— Ну, — я поднял стопку, — Чтоб у нас всё было, но ничего за это небыло! Давай…
И влил в себя алхимический раствор! Занюхнул хлебушком и отправил в рот хрустящий грибок! Ах! Как мягко пошла…
Рамзес, копируя меня, проделал все манипуляции практически зеркально. Только в пасть закинул пластинку сала. А занюхал так, что хлеб к носу присосало!
— Хм-м… — протянул шакалоголовый, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
— Оч-чень интересно…
— Давай, — я опять наполнил стопки ещё раз, — Для закрепления материала. У нас говорят, между первой и второй перерывчик небольшой!
— А знаешь, брателло, изрядно. Тепло такое внутри образовалось приятственное, мягкое. И закуска, да! Осознал! Не еда — закуска! По третьей? — глянул на меня Рамзес вопросительно.
— По третьей! Однако, и по последней. Во-первых, само по себе не стоит частить. Обычно, между второй и третьей уже начинаются неспешные разговоры обо всём. Что постепенно перерастают, соответственно количеству опрокинутых чарок, в "разговоры задушевные"…
— М-м… — подивился Рамзес.
— Да! Они могут перейти в фазу "уважительных разговоров". Для этого даже есть специальная фраза: «Ты меня уважаешь?». После чего, не всегда, но случается, наступает фаза "выяснения отношений", и как апофеоз — мордобой.
— Во как! — восхитился собак.
— Но могут и не перейти, — кивнул я, продолжив, — Тут от многих факторов зависит. Предшествие финалу — фаза «земля, здравствуй!».