Многими сотнями приёмов Тутук, конечно, не владел, но два десятка и пяток универсальных связок из них я вдолбил в него с кровью и потом.
Оглушенный и дезориентированный Чама ещё только смог приподняться на карачки, как Тутук, неспешно приблизившись, пробил с ноги по рёбрам.
— У-у-у… — озлобленно, сочувственно и восторженно взвыла толпа хобол.
Тутук, тем временем, приподнял корчившегося Чаму за шкирку и стал совать латной перчаткой тому в харю, быстро превращая её в чёрно-красную смятку.
— Вот сволочь лопоухая! — восхитился я.
— Кто? — не поняла стоящая рядом Мими.
— Да Тутук, кто же ещё! Сказал ведь, без пафоса! Вышел убил, и назад! Ну, никто меня не слушает, мать вашу!
Тем временем, уронив Чаму себе под ноги, Тутук достал из-за пояса хищно изогнутый кукри, подгон от принцессы на этот бой, рывком оторвал костяной защитный передник и одним резким движением рассёк противнику грудь! Резко ткнув в рану рукой, он что-то схватил там и, вырвав, поднял над головой. Это что-то, конечно же, оказалось сердцем Чамы.
Показав кричащей и подпрыгивающей толпе кровоточащий кусок плоти, Тутук кинул его на пол и медленно раздавил толстой рифлёной подошвой бронированного ботинка.
— Паршивец! — ухмыльнувшись, тихо прокомментировал я. Но Мими меня расслышала даже среди воплей брадо Клуча.
— Это воин хобол, — улыбнулась она мне, — Настоящий воин. Пафос и красота! Или так, или вовсе никак!
— Если этот ушлёпок сейчас же не свалит оттуда, то я сам ему уши обрежу.
Вряд ли Тутук меня услышал, однако, он и сам сообразил, что дело сделано, а градус возбуждения у остальных воинов уже слишком велик. Не поворачиваясь спиной, шагая задом, но с большим достоинством, он отступил к стене, поднял вверх руки… Одно мгновение, и мы его просто перебросили через неё!
— Значит — я всё понял, Господин Мо! — передразнил я Тутука, как только он снял шлем с потной головы, — Я всё сделай правильно.
Он сделал виноватое лицо, но я не поверил.
— Ах, как я буду тебя дрочировать! Ах, как буду! — масленым голосом пообещал я
— Дрочировать? Это что ещё за слово? — изумилась Мими.
— Дрочить морально, естественно, а тренировать, соответственно — физически! Вот, что это за слово! А ещё больше тебя будут дрочировать Мур и Безухий! А знаешь, чему? — грозно навис я над Тутуком.
— Не, — замотал он головой, сожмурившись.
— Дисциплине, мать твою! Военной дисциплине! — заорал я, — Что бы делал, что говорят, а не в красивостях изгалялся! Фух! — выдохнул я.
— А так да, — успокаиваясь, похлопал я Тутука по плечу, — Так молодец, порадовал. Сам-то как?
— Тутуку хорошо… — расплылся он в широкой улыбке.
С самого начала, как только появились хобол, Корри не совсем понимала, что происходит.