В дебрях затерянного леса исчезнувший подросток вернулся с непонятными воспоминаниями и мистическими способностями. Его история становится загадкой, но каждый шаг Робина постепенно раскрывает секреты прошлого, открывая тайны леса и самой реальности. Внутренние переживания Робина создают непреодолимую атмосферу напряженного приключенчества и мистических открытий....
Можно ли фотографировать оборотня в зверином обличье со вспышкой? Лучше не стоит. Отчего во время превращения всё тело чешется? Понятия не имею. Что от этого помогает? Да откуда мне знать-то! Волки усердно царапали по бумаге – видимо, им такой тест дело привычное. Да уж, Джефри и компания ребята подлые, но не дураки. И отомстить сумеют. Нужно срочно узнать, что они задумали!
Краем глаза я подглядел в тетрадку к Лерою. Он как раз выбрал ответ «в»: экстракт можжевельника. Я быстро списал. Лерой-то знает, он же почти круглый отличник.
– Ай!
Меня пребольно хлопнули по затылку тетрадкой.
– Списывание не приветствуется и в этой школе, Караг!
Я стиснул зубы. Этому рогатому, конечно, льстит, что он может стукнуть по голове хищную кошку, но и бить учеников в «Кристалл» тоже не приветствуется. Вот пожалуюсь на него директрисе – будет знать. Хотя лучше не надо: чего доброго ещё и этот станет мстить.
После школы мы с Брэндоном, Холли и Дорианом встретились под сосной с домиком.
– Честно говоря, я до сих пор больше развлекался, чем учился, – признался Дориан и меланхолично лизнул лапу.
– Я помру с этими превращениями! Вот будет идиотизм, если меня оставят на второй год! – Жалкий у меня, должно быть, был вид, но мне было плевать.
– У меня своя беда, – вздохнула Холли и крутанула два сальто на ветке, – эти дурацкие сочинения!
Да уж! Я с ужасом вспомнил о её чудовищном правописании. Холли придётся постараться.
– А я больше всего боюсь уроков борьбы, – признался Брэндон."
"– Но почему? Ты же силён немерено! – Дориан элегантно повёл ухом.
На другой день мы все засели за учёбу. Ох и тяжко пришлось! Холли стонала от одного вида тетрадки и ручки. Я выудил из учебника по превращениям два десятка классных советов, как превращаться, если на тебя оказывают давление, – и хоть бы один у меня подействовал! Только Дориану учёба давалась легко, при этом он свято соблюдал свой кошачий режим: спал после обеда и подолгу пил кофе.
Измученные этими штудиями, мы рухнули вечером каждый в свою кровать, но заснуть мне так и не удалось. Погода весь день стояла гадкая, но под вечер дождь прекратился. Я бесшумно выскользнул из окна. Мысли о Миллинге не давали мне покоя, и я всё больше впутывался в какую-то историю, которая явно была мне не по зубам. А каждый раз, когда я думал об экзамене, меня мутило.
По привычке я побежал в дом на дереве, хотя мои друзья уже спали.
