В дебрях затерянного леса исчезнувший подросток вернулся с непонятными воспоминаниями и мистическими способностями. Его история становится загадкой, но каждый шаг Робина постепенно раскрывает секреты прошлого, открывая тайны леса и самой реальности. Внутренние переживания Робина создают непреодолимую атмосферу напряженного приключенчества и мистических открытий....
Вместе с волшебным словом действовало превосходно. Но будет ли действовать так же, если на меня нападут?
А через два дня экзамены.
Зуб за зуб
– Как пишется «каникулы»? – шептала Холли, убирая со лба прилипшие рыжие волосы, – «каникулы» или «коникулы»?
– «Каникулы», – едва успел шепнуть я.
– Тишина! – тут же вступила Сара Кэллоуэй. – Каждый пишет сам!
Математику, физику и другие человеческие предметы мы уже сдали. Остался английский. До сих пор я справлялся, Дориан и Брэндон тоже не отставали. А вот Холли с каждым экзаменом скисала.
– Фу-у! Замучилась я с этим английским! – выдала Холли, сдав сочинение.
Ждали оценок. Брэндон, разумеется, по алгебре и физике – лучший в классе. У меня тоже баллы были неплохие. Холли радовалась своим троякам с натяжкой.
– Обожраться мне ореховой пастой – я сдала! – ликовала белка. – Ни одного «неуда», я выдержала!
Настал черёд экзаменов по звериным предметам.
"Экзамен по поведению в особенных ситуациях представлял собой ролевую игру: Джеймс Бриджер подготовил для каждого из нас отдельную ситуацию. Моя была нетрудная. Тео в лесу изображал туриста, который обнаружил тайник с моей одеждой и имел наглость забрать её с собой. Да не тут-то было. Как только Тео отвлёкся или сделал вид, я проскользнул и забрал мои шмотки обратно.
– Превосходная техника, – похвалил Бриджер. – Ты его заметил, Тео?
– Нет, – ответил завхоз, – и не учуял. Умный парнишка.
Гвоздём экзаменационной недели были экзамены по борьбе и превращению. Школьный гонг созвал нас всех в актовый зал – обширное светлое помещение с высоким потолком, сложенным из грубых, едва заштукатуренных балок. Свет проникал сверху через окна с молочно-непрозрачными стёклами, и снаружи увидеть ничего внутри было нельзя.
