На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
Любит он вас или нет – это дело ваше, и оно недоступно вмешательству прокуратуры, хотя бы и Генеральной. Но кое-какие моменты в ваших отношениях я, ее сотрудник, пропустить не имею права. Труды Валлейтайна на вашей полке, Карнеги… Они зачитаны до ветхого состояния и изучены не один раз. Вы постоянно мучаетесь от неумения влюблять в себя, неяркую, мужчин. Я хочу заметить – состоятельных мужчин. Пикулин не мультимиллиардер, однако деньги у него водятся, и он не сволочь. И можно с этим смириться. Но однажды в вашей квартире появляется некто, кто предлагает новые условия отношений с холмским таксистом.
– Вы мерзавец, – твердо произнесла она.
– Несомненно, – тут же согласился Кряжин. – Но ваша проблема в том, что вы не представляете, какого масштаба я мерзавец. Ошибка в заключении – как люблю я говаривать, исправляя ошибки в выводах своих коллег. Так сколько?.
– Не юродствуйте, – беззвучно дернулись ее побелевшие губы."
"– Бросьте. Ей рано нравились романы, они ей заменяли все, она влюблялася в обманы и старых дев, и Пуаро…
– Пошло. Мне никогда не нравились эти пахнущие нафталином персонажи.
– Зато вы многому научились у их антиподов, – сказал Кряжин.
– Вы сумасшедший.
– Я слышу это всякий раз за неделю до того, как сажусь писать обвинительное заключение, впоследствии признаваемое судом обоснованным. Как на вас вышли? Впрочем, я поторопился с вопросом. Я знаю ответ. Они на вас вышли так же, как и я. Нашли дядю Пикулина – Шельмина, а тот сдал им ваш адрес вместе с вашими отношениями.
