На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
Его ложь о живом главаре преступной группы, пишущем явку с повинной, его танец на лезвии бритвы с библиотекаршей, когда он выдавал желаемое за действительное, – все это имело успех, хотя изначально шансы рассчитывались как пять процентов против девяносто пяти не в пользу советника. И теперь он, чувствуя, что лед тронулся и река пошла, упивался своей маленькой, но победой. – Вам дать какой-нибудь чистый формуляр, чтобы вы его заполнили?
– Я напишу.
Он рассчитывал на согласие, но не на такое вдумчивое.
– Так сколько вам заплатили?
– Двадцать пять тысяч.
Кряжин развернулся и насмешливо посмотрел на Желябина:
– Любовь в Холмске действительно столько стоит?
– Долларов! – вскричала она, поправив едва не слетевшие очки.
Советник смотрел на нее долго, пытаясь разглядеть в этих больших озерах дно.
– Тогда это, конечно, меняет дело.
– Всех всегда интересовал вопрос – как создавался первый человек, – философствовать на переднем сиденье «Волги» было куда приятнее, чем внимать этой философии с заднего.
Они планируются и реализуются с одной-единственной целью – получение гарантий полной финансовой независимости от окружающего мира для реализации более крупной цели: межполовых взаимоотношений. Даже замшелый импотент, обогащаясь, тайно лелеет мысль о том, что когда-нибудь он накопит достаточно для того, чтобы поиметь ту, которую… Точнее – всех их.
