На Приморской, где таксисты боятся останавливаться даже на минуту, произошла непростая встреча. Здесь живут наркоманы и алкоголики со времен сталинского режима, когда их называли "морфинистами" и лицами уклоняющимися от общественно-полезного труда. Прошло много лет, и ничего не изменилось. В этом месте начинается история о непростом расследовании преступления....
Об этом не хотелось думать! В кармане дубленки клиента-мертвеца в данный момент находился чек, выбитый кассой счетчика его, Пикулина, машины. И теперь, наверное, уже не в кармане дубленки клиента, а в целлофановом пакетике следователя прокуратуры.
И если от «Пятого колеса» хоть и с трудом, но можно было отвертеться, то от чека из кассы своей машины отвертеться невозможно. Конечно, нужно еще доказать, что это водитель такси поднялся в квартиру и убил своего клиента. Но как могут доказывать в кабинетах уголовного розыска, Санька знал.
Он уже забыл, что собирался курить. Теперь оставалось только узнать, из-за чего произошла с ним эта история. Подняв с пола зубило и молоток, он подошел к ненавистному кейсу.
Первый замок отлетит со второго удара, второй – с третьего.
Санька распахнет «дипломат», на секунду задержит взгляд на содержимом и тут же захлопнет.
Потом, уже медленно, словно боясь спугнуть первые ощущения, поднимет крышку снова, чтобы убедиться, что это не сон.
Сунув руку внутрь, он возьмет ЭТО и аккуратно уложит на журнальный столик.
Дурных снов Санька за тридцать два года жизни перевидал немало, но сейчас с ним все происходило не во сне, а наяву. Но казалось еще дурнее.
Сашка сидел и сверху вниз смотрел на журнальный столик. Точнее, на предмет, лежащий на нем.
На обычный строительный кирпич.
Это был обыкновенный строительный кирпич.
Ничего другого в кейсе мертвеца не нашлось.
Едва за Георгиевым, отправившимся на поиски таинственной контрольно-кассовой машины, захлопнулась дверь, мобильный телефон в кармане Желябина стал проситься наружу. Не без труда вытянув его, майор поспешил войти в связь, пока абонент не отключился. Но тот и не думал отключаться. Если бы понадобилось, следователь Холмской районной прокуратуры Мацуков вызывал бы Желябина вечность.
– Что у тебя? – выдохнул майор, удовлетворенный тем, что успел.
– У меня все нормально. Возвращайся в квартиру, тебя ждут. Тебе твой начальник еще ничего не говорил?
Желябин спрятал трубку в карман, и в этот момент на столе раздался телефонный зуммер. Так гудели телефоны в кабинетах НКВД в середине прошлого века. Кирилл никогда не гордился деятельностью этого ведомства в годы минувшие, но за неимением возможности установить у себя в кабинете факс «Панасоник» это было наиболее оригинальное решение.
