С подушкой в обнимку он выглянул в коридор, наткнулся на меня, встречающую его с благолепным видом серийного маньяка, и шарахнулся обратно.
– Перечная бумага получилась? – наконец жалобно уточнил он, прижимая подушку к груди.
Я кивнула, не изменяя вкрадчивой сектантской полуулыбке.
– Может, не надо? – промямлил подопытный, видимо, надеясь на женское милосердие, которого мне явно забыли отмерить при рождении.
– Надо, Ирвин, – вздохнула я, мол, ты же единственный, кто не спит, считай, просто не повезло. – Надо!
Подмастерье ел жадно и с аппетитом, даже забыл про нож и вилку. Разделял еще горячие, истекающие перечным соком кусочки прямо руками и закладывал в рот. Облизывал и пальцы, и губы, причмокивал, чтобы не обжечь язык.
– И как? – уточнила я.
– Пища богов! – промычал он с набитым ртом. – В жизни не подумал бы, что вы способны что-то приличное приготовить. Не обижайтесь, но кухарка из вас как из господина Этана – плотник.
– Но он плотник, – сухо напомнила я.
– Угу, – хмыкнул Ирвин. – До сих пор поверить не могу.
Права была мама! Вкусная еда и дорогу к сердцу прокладывала, и осмотрительность притупляла. Сытый мужчина разомлевал и забывал напрочь, что раз путь к сердцу открыт, то надо закрыть рот! Чтобы лишнего туда не вкатилось и ненужного, чего не следовало говорить домовладелице, не выкатилось. Я мудро сделала вид, что внимания на странность не обратила, но мысленно зарубку-то поставила.
– Ну, хорошо! – хлопнула я в ладоши и убрала из-под носа дегустатора тарелку с едой, от неожиданности он с видом голодного щенка потянулся за остатками. – Коль тебе не понадобились порошки от несварения, то помой руки, и будем делать перечные листы.
– Сейчас? – выпал кусок курицы у Ирвина изо рта.
– Понимаю, время позднее, – согласилась я и глянула на часы (шел первый час ночи), – но мне надо делать листы, а тебя выгнали из спальни. Пойдешь спать к Стаффи?
– Лучше буду листики перчиком посыпать, – открестился подмастерье от ночевки с мужененавистницей. Видимо, живо представил, чем может закончиться попытка прилечь к ней в кровать.
– Хороший выбор, – улыбнулась я.
На следующий день каждому покупателю Стаффи вручала в подарок завернутый трубочкой, перевязанный лентой листик перечной бумаги. Мы с Ирвином пропустили раздачу образцов, потому что после бессонной ночи дрыхли, как сурки зимой.
За окном сгустилась темнота, на торговой улочке зажглись огни, и время подходило к шести вечера. На свидание я надела красное платье с летящей юбкой и туфли на каблуках.