Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Но все же хочется верить, что мы обязательно вернемся домой к своим родным очагам, потому что в ином случае становится так тошно, что хочется выть… Долго мы здесь не выдержим, рассыплемся и развоплотимся, а потому нам надо уходить туда, где пусть поменьше магии, но где обстановка нам более приемлема, а местное население ближе нам по духу. Утомила уже эта парилка, эти интриги мелких божков и эти слащавые льстивые рожи с деградировавшим интеллектом.
О наших возможностях и недостатках их реализации я уже рассказывал, так что повторяться не буду.
Елизавета Дмитриевна и отец Александр были за то, чтобы, не вступая в контакт с Кибелой и амазонками, пощипать немного Тевтонский орден на предмет наличия пополнения, на что я им ответил, что боеспособность бывших жертвенных овечек находится под сильным сомнением, да и откармливать до приемлемых кондиций в санаторных условиях их надо не менее полугода.
При этом я понимал, что просто Елизавета наша Дмитриевна после плена у амазонок имеет о них крайне негативное мнение и подсознательно делает выбор в пользу более европоцентричных тевтонов, тем более немцы в ее мире не закоренелые враги России, а исконные союзники. Отец Александр выбирает разработку тевтонов, исходя из того, что здесь это его профильное направление деятельности – обращение к истинному богу даже не язычников, а настоящих дьяволопоклонников.
Противоположный лагерь составили Птица, Колдун и Кобра, высказавшиеся как раз за то, чтобы, как и предполагалось с самого начала, взять в союзники Кибелу и амазонок, разумеется, после основательной чистки их курятника от лисиц, хорьков и прочих оборотней в погонах и без.
В доказательство этих аргументов Колдун сходил и привел к нам Агнию, уже переодетую в форму имперского образца, только без погон.
