Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Хотя, если честно, то я бы не отказалась, чтобы меня изобразили в такой нежной компании – разумеется, без всякого намека на кубизм, примитивизм и прочие художественные извращения, на которые так горазды разного рода бездарные «дарования». Надо еще посмотреть, как рисует Анна Сергеевна, и если мне понравится, то мы ей, пожалуй, еще попозируем…
Вздохнув, я, на мгновение отстранив прильнувших ко мне девочек, тоже встала вслед за Анной Сергеевной – только получилось это у меня далеко не так легко и непринужденно, как у нее.
Едва я поднялась на ноги, девочки, как малые дети, тут же вскочили и со всех сторон заключили меня в свои нежные объятья, видимо, никак не желая со мной расставаться. Я тоже не хотела их отпускать, и еще некоторое время мы стояли вот так, застыв в неподвижности. Меня до сих пор удивляет, как смогли эти малышки из глубин своего отчаяния с ежеминутным ожиданием того, что страшнее самой смерти, перейти к безудержному оптимизму, с такими нежными выражениями своей приязни и любви.
Не знаю, сколько продолжалась эта идиллия, но прервало ее деликатное мужское покашливание у нас за спиной. Испуганно обернувшись, я увидела, что это не кто иной, как сам капитан Серегин, пришедший посмотреть, чем это мы здесь занимаемся.
