Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
А на вид седенький такой, сгорбленный старикашка в длинной белой одежде и с посохом в руке, больше похожий на древнеславянского волхва, чем на античное эллинское божество. Хотя было ощущение, что к настоящим волхвам он близок так же, как собака к отряду непарнокопытных.
– Здравствуй, Сергей Сергеевич, – с усмешкой поприветствовал меня «волхв». – Давно, понимаешь, мечтал тебя увидеть. Ну прямо ночей не спал.
– И вам тоже здравствовать, – ответил я. – Присаживайтесь и расскажите нам – какими судьбами и по каким делам вас сюда занесло?
– Вежливый ты, Серегин, – задумчиво произнес старик, опускаясь на деревянный чурбак, служивший нам стулом, который под его задом превратился в роскошное кресло, или, скорее, трон, – Мой сынок Арес таким не был – оттого, наверное, и нарвался.
И тут я сразу понял, что это за персонаж посетил нашу скромную компанию. Точнее, не совсем сразу, а после упоминая «сынка Ареса».
– А потому что, – ответил Зевсий на мой невысказанный вопрос, – со стороны Ареса имел место невинный дебош, вызванный очередным похмельем, поведением этой шлюшки Афродиты и тяжелым характером моего сыночка, а со стороны Аполлонуса имело место наглое покушение на убийство – сначала тебя, а потом одного из твоих людей, причем убит он был в зооморфном облике древнего чудовища Амбулоцетуса, и убивал его не ты, о чем я тоже знаю.
– И что, – усмехнувшись, спросил я, – супруга не возражала?
– Это Гера-то? – усмешкой на усмешку ответил верховный бог. – Возражала, и еще как! Так возражала, что пришлось подвесить ее над супружеским ложем на цепях, и некоторое время практиковать исполнение супружеских обязанностей в стиле садомазо. Кстати, насчет Геры.
